— Не было ли никаких происшествий больше? — обратился он к старостам.

— В эту ночь никаких происшествий не было.

Аврор махнул рукой своему наряду, и его подчиненные выстроились вокруг детей. Двое остались у двери в гостиную, чтобы сопровождать шестой и седьмой курсы. Так они и пошли по коридорам.

За годы, проведенные на Слизерине, Гарри привык к ровному звуку шагов, эхом разносящимся по коридорам. Дисциплина и только дисциплина — вот чего не хватало Аврорату, когда он пришел на пост главы. Он прекрасно выстроил свои подразделения, именно так, как и требовалось. Слизеринцы напоминали Гарри те времена.

Пустой Большой Зал снова встречал их ароматами дымящихся блюд. Теперь студенты садились так, как было положено, и Руди с сожалением ушел в начало стола. Молча они приступили к завтраку.

В девять часов двадцать минут по расписанию окна Большого Зала распахнулись, и влетела почта. Сотни сов начали кружить над столами, выглядывая своих хозяев. Гермиона опять ткнула Драко в ребра.

— Нам пора за расписаниями для ребят, — предупредила она и вытащила его из-за стола. — Пошли уже!

Невилл и Джинни поймали собственных сов и начали распаковывать подарки и читать запоздавшие письма. Гарри с некоторой тревогой уже выглядывал сову, которая увидит в нем адресата. Но последние совы опустились, а он опять сидел перед пустой тарелкой. Сердце сжималось — почему они ничего не писали?

Вернулись Драко и Гермиона и принесли им их расписания. На их местах уже сидели ожидавшие их совы. Гарри бросил взгляд в начало стола, чтобы проверить, не пришло ли что-нибудь Руди, но брат встретил его таким же растерянным взглядом.

Снейп за столом преподавателей читал свое письмо, а потом бросил на него такой взгляд, что Гарри сразу понял, что-то случилось. Он хотел пойти и поговорить с зельеваром, но вовремя спохватился — в Зале могли быть студенты, присланные Темным Лордом следить за ним. В этот же миг в окно влетела еще одна сова. Она искала его.

— Поттер… — глухо позвал его Драко, не отрываясь глазами от своего письма, которое только открыл.

Большая серая сипуха села перед ним и протянула лапу, а после взмахнула крыльями и улетела обратно. Толстый конверт с огромной красной печатью лежал перед ним. Гарри раскрыл его и почему-то медленно начал разворачивать письмо. Это было уведомление.

«Уважаемый мистер Поттер!

Сообщаем Вам, что первого сентября в семь часов вечера на площадь Гриммо, дом 12, был совершен налет, в результате которого площадь Гриммо была уничтожена…»

Гарри похолодел. Сердце словно сжал ледяной кулак. Каждое слово отдавалось эхом в разом опустевшем мозгу. Холодный голос в голове, тоном которого было написано письмо каким-то министерским работником, повторял одно-единственное слово — уничтожена…

Джинни, заглянувшая в письмо у него в руках, побледнела и подняла на него глаза. Он ничего не видел — только ужасающие строки бежали перед глазами.

«Ваша семья не была найдена аврорами, прибывшими на место происшествия. Чары, запущенные внутрь дома, показали пустоту. Аластор Грюм сообщил, что в доме никого нет. К сожалению, проникнуть в дом не представилось возможным, так как на нем все еще лежат охранные чары. К трем часам дня второго сентября за Вами явится наряд авроров и сопроводит к месту происшествия.

С искренними соболезнованиями,

Секретарь Аврората»

Соболезнования…

Теперь в глазах прыгали сине-красные пятна, сердце, казалось, перебралось в голову. Гарри отпустил листок, и он упал в салат.

Неужели мертвы? Или Он забрал их? Иных вариантов не было…

Эвелин так смеялась, когда он ее подбрасывал на руках. Маленькая красавица резвилась вовсю в свои три года; с тех пор, как она научилась ходить, ее редко видели ползающей. Она — его радость, его младшая сестренка, смех которой сейчас звенел в его сознании… Неужели она растерзана тем, кто желал получить лишь его?

Сириус, крестный и отчим… Всегда защищавший его, понимавший. Всю жизнь разрешавший ему делать то, что запрещала мама. Веселый Бродяга, верный друг, почти родной отец… Неужели растерзан псами Волан-де-Морта в попытках защитить семью, которую так любил?

Мама… Горечь выделялась во рту при воспоминании о ней. Не один раз ей удалось избежать смерти. Каково ей было видеть смерть любимой дочери, мужа, свекрови? Слабая женщина, ставшая сильной ради своих родных. Неужели жестоко унижена, а потом убита?