«Гарри Поттер… Недавно ты очень неучтиво со мной обошелся… Нравится ли тебе мой ответ? Каково тебе теперь ощущать, что всему виной — ты? Ты снова почти один… Что ж, ты хотел играть со мной бесчестно… Признаю, зная будущее, каждый мой шаг, ты легко мог обойти меня. Но не победить… Я не сразу убью тебя, Гарри Поттер. Мои глаза следят за тобой везде… Я буду видеть, как ты медленно сходишь с ума от осознания собственного ничтожества. Я буду наблюдать, как ты встречаешь каждую новую смерть близких тебе людей… Мои люди уже охотятся за ними. Тебя не убило зелье — что ж, тем лучше, отчаяние справится не хуже Черной Росы!.. Война разгорелась заново, Гарри Поттер. По твоей вине. Твой мир пожрет огонь, а твои близкие падут, как скот. Маглолюбцам место в самых низинах мира… Прощай, Гарри Поттер! До новых встреч!»

Холод, налетевший на них, снова сменился теплом. Драко оглядывал комнату на предмет скрытых ловушек, но Гарри так не волновало неожиданное сообщение Темного Лорда.

— До новых встреч! — зло ответил он и вышел вперед, крепко сжимая палочку.

Грюм хотел что-то сказать, но онемел, когда увидел его всего в крови, с двумя палочками в руках. Гарри просто прошел мимо к балкону, с которого открывался вид на улицу.

Огромная воронка простиралась перед ним, и их дом действительно стоял в самом ее центре. Больше не было милых, знакомых улочек, поросших ивами и дубами, старых домов, добрых соседей-маглов. Яма, полная золы и пепла, черная, оплавленная. Никто не успел, наверное, и спохватиться… Огонь сжег все, что он так любил на этой улице. Дома, деревья, соседей.

Гарри отошел от окна и оглядел в последний раз свою гостиную. На его памяти он здесь провел очень много дней рождений: своих, Джинни, собственных детей, потом маминых, брата, сестры, бабушки… Стены, помнившие каждый его день, проведенный в этом доме, стояли, испещренные рытвинами и подпалинами, кое-где обрушенные. Рядом лежали перевернутые, поломанные стулья, немного в стороне стол, за которым мама очень любила сидеть. Чернильное пятно покрывало часть пола, перо, измятое и поломанное, лежало частично под столом. Поддавшись внезапному порыву, Гарри подошел и перевернул стол, как положено. Под ним тут же обнаружился обрывок листа бумаги, с одной стороны исписанный. Гарри сдул с него пыль.

«Дорогой Гарри!

Прошло так немного времени с момента вашего отъезда, а в доме уже одиноко. Обязательно отпишись, куда поступит Руди! Сириус нас с бабушкой с ума сведет — говорит, что его сын — настоящий гриффиндорец, но мы считаем, что Слиз…»

Гарри прикрыл глаза, по щекам все же пробежали несколько скупых горячих капель.

— Слизерин, мама. Руди выбрал Слизерин.

Грюм немного постоял, потом вышел вперед и положил ему руку на плечо.

— Пошли, парень. Пора.

Драко молча подал ему руку, чтобы помочь забраться по лестнице. Вместе они вернулись к камину. Из разбитого горшка на полу каждый зачерпнул по горсти. На этот раз Грюм и Драко ушли первыми. Гарри немного помедлил. Сердце опять сжалось, в глазах появилась влага. Гостиная дома, живого, как и многие старинные дома, словно просила его не уходить. Даже дом стал ему здесь родным, и Гарри чудилось, что он оставляет на погибель живое, раненное, молящее его о помощи существо.

— Прости, — сказал он в пустоту, сжав зубы, чтобы запереть поток слез, рвущихся наружу. — Прощай, мама… Прощайте, родные.

И шагнул в камин, не в силах больше слушать сквозняки, гуляющие по коридорам, звучавшие почти живым воем.

Камин выбросил его в кабинете Грюма без сознания.

***

После возвращения в Министерство Гарри плохо помнил, что происходило вокруг. Все лица примелькались перед глазами в одно размытое пятно, вместо слов он слышал неясный лепет. Грюм совершенно не жалеючи наливал ему до краев бокал за бокалом, и каждый парень вливал в себя. Огневиски был старым проверенным способом забыться на время. Драко сидел перед ним, опустив голову на руки, и тоже изредка выпивал.

— Зачем уничтожать дом? — задал Гарри первый осмысленный вопрос, когда чувства уже притупились, а сознание пока не полностью замутилось.

Грюм, сидевший в своем кресле и заполнявший какие-то бумаги, удивленно поднял на него взгляд.

— Ты где был, парень, я тебе об этом еще пару часов назад рассказывал.

Гарри поднял на него непонимающий взгляд и стал ждать ответа. Грюм только вздохнул и убрал огневиски в стол.

— Конспирация… А как ты думаешь, как иначе? Воронка ни с того и ни с сего образуется посреди города, населенного маглами, а в самом центре — целый дом стоит!

— Дом живой, его нельзя уничтож… уничтожать, — язык заплетался, Гарри говорил с трудом.

— Это война, парень, — Грюм покачал головой. — Многие живые дома будут уничтожены. Этот ублюдок не видит святости ни в чем, а из-за него у нас остается все меньше культуры от прошлого. Народ не помнит своей истории — разве это нормально?

— А чары Невидимости?