Но когда я пытаюсь разжать руки, я не могу. Когда хочу сказать, что нам пора, я не говорю. Каждая клетка моего тела кричит: «Не отпускай её. Оставь её здесь. Сделай её своей.»

И вот в этот момент я понимаю, что влюблён в неё.

Может, это говорит горе. Может, это ощущение её тела в моих руках.

Но в глубине души я знаю правду. Я, возможно, любил её всё это время. Просто осознал это только сейчас. И именно потому что я люблю её, я должен её отпустить.

Я не целую её. Я не закидываю её на плечо, не выношу из воды, не укладываю на заднее сиденье грузовика. Я не говорю ей, что чувствую. Вместо этого я натягиваю улыбку. Разжимаю пальцы, убирая руки с её талии.

— Пошли, Солнце. — Я делаю шаг назад, сердце глухо колотится в рёбрах. — Темнеет. Надо отвезти тебя домой.

Глава 1

Салли

КОРОЛЬ ЧЕРВЕЙ

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ — НОЯБРЬ

Пялясь на ковбоя через барную стойку, я думаю только об одном — чёрт, как же я скучала по этому.

Сильные, загорелые, покрытые татуировками предплечья с рельефными мышцами и пересекающими их крупными венами — есть.

Шляпа Stetson и поношенные джинсы Wranglers, дополненные чистой белой футболкой, натянутой на широкую грудь и подчёркивающей огромные бицепсы — есть.

Щетинистая, неприлично привлекательная ухмылка — есть.

Сердце замирает, когда он отрывается от разговора с роскошной блондинкой, сидящей рядом, и поворачивает эту ухмылку ко мне. Этот ковбой — полная противоположность занудных, самодовольных парней, с которыми я училась в университете и ветеринарной школе, и мне это чертовски нравится.

Может, именно поэтому у меня самая долгая в жизни засуха в сексуальном плане. До этого лета я просто не проводила время с ковбоями.

Ковбои, среди которых я выросла, щедрые и честные до неприличия. Они говорят то, что думают, и не играют в игры. С ними никогда не чувствуешь себя неуверенно, не возникает ощущения, что ты просишь слишком много или что ты недостаточно милая или крутая. Пожив в разных местах за годы учёбы, я поняла, насколько редки такие мужчины.

Ковбой за стойкой поднимает два пальца в небрежном приветствии.

— Привет, Солнце.

Я с трудом улыбаюсь, чувствуя, как лицо заливает жар.

— Привет, Уайатт.

Казалось бы, за столько лет я уже должна была выработать иммунитет к безумной привлекательности своего лучшего друга. Хотя за последнее десятилетие я чаще отсутствовала в Хартсвилле, чем была здесь. Мы с Уайаттом дружим уже… Господи, больше двадцати лет. Он должен быть мне как брат.

Только вот та бешеная влюблённость, которая накрыла меня с первой же волной подростковых гормонов, не даёт мне воспринимать его по-братски.

А девушка модельной внешности, ловившая каждое его слово, — это главный аргумент, почему я никогда ничего не предпринимала. Уайатт мне не по зубам. Он всегда был звездой — капитан бейсбольной и футбольной команд в школе, мистер Популярность. А я? Я была задротом со скрипкой, брекетами и свободным временем, которое проводила, помогая отцу-ветеринару на вызовах по местным ранчо.

К тому же, Уайатт — душа компании. Или бабник, если спросить у его бывших.

Он был бы идеальным вариантом для лёгкой интрижки… если бы только не был моим лучшим другом. Я не ищу парня: на прошлой неделе мне предложили работу мечты в Итаке, Нью-Йорк. Так что в Хартсвилле я не задержусь. Но пока я здесь, хотелось бы хоть немного расслабиться и наконец-то получить потрясающий секс. Выпустить пар, потому что в последнее время меня бесит буквально всё.

С этим у меня пока что полный провал.

Свои первые отношения я завела в двадцать один, и секс оказался… мягко говоря, разочаровывающим. Оргазм я получала только когда сама об этом заботилась. Парень объяснял это тем, что «ему бы больше хотелось», если бы я стала поразвлекательнее и сбросила пару килограммов.

Следующий парень требовал, чтобы я всегда доставляла удовольствие ему, но сам этим даже не заморачивался.

— Просто не люблю это, — говорил он, оставляя меня с ощущением, будто я самый невыносимо противный и невыразимо непривлекательный человек на планете.

Неужели я правда настолько непривлекательна?

Последний мой бойфренд — это было год назад, во время ординатуры — вообще не особо интересовался сексом. А когда у нас что-то случалось, всё сводилось к быстрому и незамысловатому процессу. Я пыталась добавить игривости, попробовать что-то новое, но он постоянно говорил, что слишком устал. Хотя мы работали в одной программе, и я тоже уставала, но не настолько, чтобы забить на интимную жизнь. Его полное равнодушие окончательно убило мою самооценку.

Годы разочарований сделали меня до ужаса неуверенной. Теперь, когда я оказываюсь с мужчиной, я не могу расслабиться — приходится постоянно следить за тем, что я говорю, что надеваю, что ем. Если бы я была чуть менее такой или чуть более этой, может, тогда бы всё сложилось.