— Марьяну Крапивину срочно просят пройти в кабинет директора. Повторяю! Марьяну Крапивину срочно просят пройти в кабинет директора! Прямо сейчас!

Вот же черт!

И я сорвалась на бег...

***

Для тех, у кого отвалилась Телега, но кому хочется в режиме реального времени обсудить мои книги, я создала канал в ВК! Просто зайдите в мою группу в ВК и добавьте канал в список своих чатов.

Глава 18.1

Марьяна

На месте я была уже спустя несколько минут. Запыхалась. Раскраснелась. Отчетливо понимала, что на сильнейшем нервяке у меня тряслись уже не только руки, но и подбородок с нижней губой. Потому что я знала, что будет дальше: меня поставят к стенке и расстреляют.

Затхлый привкус фееричного звездеца уже витал в воздухе.

Он пеплом скрипнул на моих зубах, когда я вошла в приемную и мазнула взглядом по секретарю. Женщина неопределённого возраста посмотрела на меня вроде бы равнодушно, но недовольно поджатые губы выдали с головой ее дурные мысли в мой адрес.

— А, Крапивина...

— Я. Вызывали? — я нервно облизнулась и огляделась по сторонам. Тихо. Как в бункере. На стене тикали часы. На столе мерно отбивал ритм «вечный» маятник. За окном гудел город. У меня в груди тарахтело сердце, пытаясь проломить ребра и сбежать куда подальше от грядущей экзекуции.

А то, что она будет, сомневаться не приходилось.

— Дверь направо. Геннадий Петрович тебя уже ждет, — кивнула мне в нужную сторону секретарь.

Перед смертью не надышишься, но я рискнула. Сделала несколько глубоких вдохов-выдохов и только потом постучала костяшками пальцев в дверь. Услыша короткое «войдите», наконец-то шагнула «на ковер». А дальше я попала в кабинет, где была лишь однажды.

Здесь было просторно, дорого, богато. И страшно. Вдоль обитых деревом стен стояли высокие книжные шкафы. Через панорамные окна помещение заливал яркий солнечный свет. А в центре стоял массивный стол, за которым и расположился тот, кто своей железной рукой правил в этой цитадели знаний — Геннадий Петрович Строгин. В миру — Гена Терминатор.

— Здравствуйте, — поздоровалась я, толком не зная, как быть и что делать дальше.

— Здравствуй, Марьяна. Садись.

Я плюхнулась на ближайшее кресло и уставилась на корешки книг, стоящих на полках. Пальцы ломило, так сильно я их стискивала. Дыхание сорвалось в паническое шипение. Я осознавала, что моя песенка спета, но сейчас волновалась не за себя.

Отчислят — тут и к гадалке ходить не нужно.

Жалко было маму. Она снова будет плакать и причитать о том, что я не смогла удержаться в четвертой по счету школе дольше одной четверти. Потом скажет, что я сама виновата. Надо было быть мягче, удобнее, идти на уступки и не сразу показывать зубы в новом коллективе. Рассмеётся грустно, что я у нее такая непутевая уродилась, и пожурит меня за вспыльчивость.

А я опять промолчу. Потому что в этот раз причина была действительно не в ней. А во мне. Я не пала ниц перед капризным королем школы и не стала легкой жертвой его половых чар. Вот и выхватила по полной программе.

— Что ж, — после изматывающего нервного молчания все же заговорил Строгин, — надеюсь, ты понимаешь, почему я тебя сюда вызвал?

— Кажется, да, — прохрипела я и метнула на него быстрый взгляд.

— Это хорошо, — хмыкнул директор, — но я все же поясню, чтобы сомнений у тебя не осталось. Итак, Марьяна, сорок минут тому назад я получил информацию, что некая ученица нашей гимназии занимается проституцией. Пройдя по высланной мне ссылке, я с удивлением обнаружил именно твою анкету, со всеми явками и паролями. А еще с твоими фотографиями, которые ни с какой натяжкой нельзя назвать приличными.

— Я не создавала эту анкету, — жестко отчеканила я.

— Ты должна быть храброй и честной, Марьяна, — надавил на меня Геннадий Петрович, но я лишь отрицательно качнула головой.

— Я не вру!

— Твой номер телефона? — и он вслух озвучил до боли знакомые цифры.

— Мой, — выдохнула я с отчаянием.

— Это твоя электронная почта? — и снова мне было нечего сказать.

— Моя.

— Это твое имя в анкете?

— Да.

— И твои фотографии…

Я отвернулась, пытаясь уговорить себя не плакать перед этим человеком. Он для меня ничего не значил! Он просто малозначительный эпизод в моей жизни, и совсем скоро весь этот ужас сотрется из памяти. А там уж я вдохну полной грудью.

Надо просто потерпеть.

— Позвольте лишь заметить, Геннадий Петрович, что если бы у меня действительно было намерение заняться продажей своего тела на каком-то там замшелом сайте, то я бы точно нащелкала более приличных фотографий. Ну, не знаю, дома перед зеркалом порепетировала бы выгодные позы. А то бы и вовсе заказала портфолио у профессионала, чтобы не продешевить с таким важным лотом. Но уж точно не стала бы выкладывать снимки из школьной раздевалки. Потому что это бред! Я этого не делала. И мне больше нечего добавить, — тяжело выдохнула я.