— Что? — подавился я собственным сердцем и выпрямился на своем стуле.

— А вы не видели, что ли? — повернулся к нам староста класса. — Вы чего? Вся школа с утра на ушах стоит! Глядите.

И сунул мне в руки свой телефон, шлифуя новость наждачной бумагой:

— Ее и директор уже «на ковер» вызвал. Сто процентов — отчислит. Ну и правильно, я считаю, с такой шелухой позорной учиться желания нет...

Он еще что-то говорил, но я его уже не слышал. Мне хватило всего пары секунд, чтобы пролистать страницу незнакомого портала сверху вниз, цепляя основной, но омерзительный посыл. А затем меня в секунду вынесло в астрал от ярости.

Кто. Это. Мать вашу. Сделал?

Я подскочил на ноги.

Учительница вопросительно на меня посмотрела, но я лишь упрямо двинул вперед, игнорируя ее вопли и требования вернуться на место. По дороге бросил быстрый взгляд на Толмачеву и сжал ладони в кулаки, но та лишь увлеченно что-то строчила в тетради и ни на кого не обращала внимания.

Что ее и спасло.

Пока что!

А дальше я, решительно устремился прочь из класса. И уже спустя минуту был у кабинета директора. С силой дернул на себя тяжелую дверь и влетел внутрь. Отмахнулся от протестующего вопля секретаря.

И без стука вломился к Строгину.

Огляделся. Не нашел Марьяны. Вспыхнул!

А затем припечатал директору вопросом в лоб:

— Где она?

***

Дорогие читатели, прошу прощения, но задержка главы была по уважительно причине.

Мой сын в эти выходные выступал на Чемпионате и Первенстве России ФТСКР по традиционному и спортивному карате-до.

В пятницу из Питера летели в Уфу. В субботу выступали и забрали две медали. В воскресенье еще одну. И только сегодня вернулись домой.

Надеюсь, что многие здесь из вас тоже мамы и вы понимаете, насколько это важный этап в жизни ребенка. И как мне хотелось его разделись с ним в полной мере.

Так что, надеюсь, вы не обижаетесь на меня.

Всем спасибо за понимание!

Всегда ваша, Даша!

Глава 19.1

Каха

— Во-первых, я не услышал от вас приветствия, молодой человек. Во-вторых, не услышал стука в дверь. А мой кабинет, насколько я знаю, не проходной двор. И, в-третьих, вы что себе позволяете, Царенов? — на последних словах Строгин форменно закосил цветом под баклажан, схватился за край стола, пытаясь выглядеть грозным и авторитетным.

Метр и семьдесят сантиметров безумия и отваги.

Но я лишь отмахнулся от этого перформанса. Шагнул глубже в помещение и впился в него многозначительным взглядом, давая понять, что мне до звезды на его напыщенную персону, разобиженную моим неджентльменским появлением.

— Я задал вам вопрос, Геннадий Петрович. И хочу получить на него ответ: где Марьяна Крапивина? — четко и твердо чеканил я каждое слово.

А директор, видимо, преисполнился небывалой смелостью. Откинулся на спинку своего кожаного кресла, скрещивая пальцы и окидывая меня уничижительным взглядом. А затем накинул дерьма на вентилятор:

— Отчислена.

Внутри меня что-то дрогнуло. Черт его знает, что это вообще было. Но я вдруг представил, как хрупкая и нежная Крапива сидела перед этим прилизанным козлом, выслушивая о себе много нового и ни фига неинтересного. А потом просто сдалась.

За ребрами стало так гадко. До тошноты.

Но вопреки всему я лишь оскалился и выдавил из себя:

— За что?

— А то ты не в курсе? Вся гимназия гудит от этой грязной новости!

— Я хочу, чтобы вы ее вернули, — ультимативно припечатал я. — Сегодня. Сейчас!

— О, да неужели? — хохотнул Строгин, а я начал терять терпение.

— Я ручаюсь за девушку, что не она разместила эту анкету, — процедил я, буквально ломая себя изнутри. Мне претил этот просительный тон.

Но, черт побери! Я представлял, что Марьяны больше не будет в моем периметре и у меня волосы шевелились на голове от непонятного мне деструктива. Я не мог допустить, чтобы она ушла!

Я должен был ее мучить!

Я должен был ее прогнуть!

Я должен был ее присвоить!

Я. Так. Решил!

Она мне была нужна...

И точка.

— Этот вопрос не обсуждается. Девушка скомпрометировала не только себя, но и всех нас. Всех детей, что учатся в этих привилегированных стенах. Я не могу допустить, чтобы кто-то сомневался в том, что «Палладиум» выпускает из своих дверей лучших из лучших.

— Да плевал я на ваших лучших, — холодно процедил я, подаваясь к директору еще ближе и сжимая руки в кулаки до предела.

— Ей не место здесь, — рубанул в воздухе ребром ладони Строгин.

— Это не вам решать. И вы это прекрасно знаете.

— Разговор окончен, молодой человек. Покиньте мой кабинет, пожалуйста, — задрал нос директор, а я улыбнулся. Ласково. Но с явным кровожадным подтекстом.

— Разговор закончится тогда, когда я скажу. Или тогда, когда вы вернете сюда Крапивину.