Это книга пишется во временном интервале ДО ТОГО, как Тимофей и Захар встретили свою любовь.

Это их школьные годы!

Глава 12 – Хочешь большой, но чистой любви?

Марьяна

Богом клянусь, я пыталась быть благоразумной девочкой.

Весь вечер я упорно скручивала свой мозг в бараний рог, доказывая ему, что нам нет дела до какого там плешивого царевича, его белозубой улыбки и зашкаливающей наглости, с которой он пер к своей цели, не разбирая дороги.

Я продержалась целый вечер.

Мы поужинали с мамой, поболтали о всякой ерунде, посмотрели серию любимого сериала про ходячих мертвецов. А дальше был душ и постель, где я совершенно точно собиралась закрыть глаза и провалиться в крепкий сон.

Но что-то явно пошло не так...

Что именно?

Ну, я даже не знаю. Нет, честно. Я ворочалась в кровати. То мне было холодно, то жарко, то нечем дышать. Я открыла окно, потом его закрыла с психом, замечая на стене соседнего дома все тот же зубодробительный призыв к действию от Царенова улыбнуться и вспомнить о нем.

М-да...

Единственное, что мне хотелось — это навести на него порчу, не более.

Но эффект был максимально налицо, а именно: сон как рукой сняло. Да и в голове гнойными занозами принялись зудеть разные дурные мысли, так или иначе, касающиеся одного нехорошего человека. И все...

Понеслась душа в рай.

И я все же потянула руку в своему телефону, к которому целый вечер стойко не прикасалась. А затем полезла на просторы интернета, обещая самой себе, что лишь почитаю новости. Что вообще там в мире происходит, а? Очень ведь интересно Марьяне Крапивиной в первом часу ночи, какой там нынче курс доллара к рублю? Какую завтра погоду обещают? Дожди будут? Вроде бы нет...

Так все! Передохнули и хватит. Спать пора!

Но пальцы мои бедовые совершенно случайно кликнули на иконку социальной сети. А там уж меня, кажется, засосало в зыбучие пески бесконечной ленты, в которую я слепо пялилась. Пока не смирилась с плачевным признанием, почему не звезды задницей фотографирую, а шарахаюсь в сети. И куда меня так отчаянно потянуло.

Потому что любопытной Варваре на базаре нос оторвали.

Каюсь! Стыдно! И ничего я с этим поделать не могу! Вот такие пироги...

А с другой стороны. Чего мне стесняться? Ведь никто не узнает, чем я тут заниматься удумала в ночи и на чьи телеса бесстыжие поглядеть решила.

Да? Да!

Это будет мой маленький секрет.

— Ладно, блин, ладно! — прошептала я, мысленно обещая самой себе, что в тот закрытый альбом Царенова провалюсь всего лишь на минуточку. Одним глазком посмотрю, что он там мне скинул, бессовестный гад.

Похихикаю и баиньки!

Но спустя всего лишь секунду я тихо и на сто процентов неосознанно выдохнула:

— Офигеть...

Всего несколько снимков. Но каких!

На первом Каха полулежал на лежаке, как заправской сибарит. Лишь в купальных шортах. Щурился на один наглый глаз. Скалился во все свои тридцать два идеальных зуба. И залихватски тыкал пальцем в объектив камеры, словно бы знал, что его будут пристально и во всей красе рассматривать. И потешался над этим.

Еще один — парень подтянулся на перекладине. И снова в одной лишь набедренной повязке в виде коротеньких шортиков. Выражение лица сосредоточенное, напряженное. В глазах — сталь. Губы поджаты. Но вид стальных мускулов заставил меня затаить дыхание.

Бицепсы. Трицепсы. Плечи. Кубики.

Все такое идеальное. Сухое. Тугое. До совершенства проработанное.

Аж бесит!

Дальше — портрет. Крупный план. Почему-то именно здесь я зависла, скрупулезно пытаясь выискать на его лице хоть какие-то недостатки. Прыщи там или шрамы. Быть может, волосы, торчащие из носа или бородавки. Но по нулям. И вроде бы ничего особенного в его внешности такого не наблюдалось из разряда вау. Разве что только пухлые, с капризным изгибом губы, которые пошли, скорее, девушке, нежели парню. А так, все, как у всех: два глаза, два уха, квадратный подбородок и острые скулы. Эка невидаль, да?

А я все смотрела...

Не знаю даже сколько. И зачем?

Потом провалилась в следующий снимок и зависла, разглядывая ладони Царенова с широкими, мощными запястьями и длинными музыкальными пальцами. Это был снимок в профиль, как он сосредоточенно вел автомобиль. Смотрел вдаль. Улыбался.

Дальше — фото карих глаз в прорезях мотоциклетного шлема. Ресницы, как у куклы — длиннющие, словно бы с завитыми кончиками — мечта любой девчонки.

И наконец-то последний снимок: смеющийся Царь. В борцовке и с золотой медалью на груди. Как вызов и еще одно напоминание, что такие мальчики, как этот, всегда выигрывают.

Я свернула альбом от греха подальше, фыркнула и закатила глаза.

Откинула телефон в сторону и тихо выдохнула, ругая себя почем зря за то, что пошла на поводу у своего совершенно идиотского любопытства. А теперь как вот быть? Я закрывала глаза, а там этот хмырь, как прибитый стоял. Еще не дай бог, сниться всю ночь будет в кошмарах.