Но и это было не все!

Уже в следующее мгновение телефон в кармане моего пиджака издал истошный вой от входящего сообщения. Я вытащила его, глянула на экран и тут же устало застонала, понимая, что заблокировать Царенова было, разумеется, блестящей идеей.

Но этого гада столь малозначительный факт никак не остановил и даже не замедлил. Ибо он написал мне вновь, но уже с нового номера. И от развешивания романтической лапши мне на уши перешел сразу к угрозам:

«Я не сдамся, Марьяна. А тебе придется поменять мнение на мой счет, потому что я совершенно точно собираюсь тебе понравиться».

И я уж было собралась закинуть в «черный» список и этот его номер, но не успела, потому что почти сразу же прилетело еще одно царское послание:

«И да, загляни в свой рюкзак, там тебя ждет еще один сюрприз».

Вот же черт!

Глава 13.1

Марьяна

Нужно ли как-то дополнительно подсвечивать тот факт, что романтичная натура моей матушки в моменте и отчаянно очаровалась таким широким жестом в исполнении одного прохудившегося мажора? Ибо да. Она, словно девочка, впервые увидевшая праздничный фейерверк в ночном небе, сейчас нервно гарцевала рядом со мной, хлопала в ладоши и с любопытством поглядывала на мой телефон, торопясь узнать, что же будет дальше в этой мыльной опере.

— Это тебе написал тот самый мальчик, да, дочка? Тот, кто подарил все эти цветы?

— Да, — потерянно вздохнула я, пытаясь сообразить, как и когда Царенов умудрился просочиться со своими подарками в мою сумку? И если он этого сделать никак не мог, то кто так услужливо ему пришел на подмогу? Если это кто-то из Сафоновых, то я их придушу.

Хотя погодите-ка. Что Юля, что Юра, Каху на дух не переваривали, благоразумно считая его недалеким, зацикленном на себе пустозвоном. Они не опустились бы до такого совершенно точно.

— И кто же он?

Пу-пу-пу...

— Все тот же бабник, мам, — закатила я глаза, в дребезги разбивая все надежды родительницы на то, что дочка ее связалась с настоящим благородным принцем, а не прибабахнутым королем.

— Блин, — чуть скисла мама и закусила губу.

— Увы, — развела я руками.

— А так похоже на подвиг. Эх...

— Так себе подвиг, мам — скупить в цветочном магазине все веники, — фыркнула я.

— А, может, это и правда любовь?

— Не может! — решительно рубанула я

— Ну а если? — не унималась мать, проходя вглубь моей комнаты и обводя взглядом цветы, а затем кивнула в сторону улицы. — Ведь парень все рекорды бьет в твою честь. Мне кажется, что так во имя одного лишь спортивного интереса не напрягаются, Марьяна.

— Пф-ф-ф, — устало потерла я виски, даже не собираясь фантазировать на эту бредовую тему.

Каха Царенов не мог влюбиться в меня по одной простой причине: он уже без памяти втрескался, да только в самого себя!

Нарцисс переросток!

— Ну, ты кремень, дочь моя.

— Стараюсь...

А мама вдруг грустно улыбнулась и покачала головой, очевидно, погружаясь в какие-то свои воспоминания. И тут же заговорила, обличая их в слова.

— Кстати, мой первый романтический опыт тоже не задался. Мне тогда было четырнадцать, и моя лучшая подруга сосватала меня приятелю своего парня. А я сдуру взяла да согласилась попробовать с ним встретиться. Ну, потому что все уже вокруг начали на свидания бегать, и мне тоже хотелось, чтобы какой-то мальчик восхищался отражением лунного сияния в моих глазах. И вот день «Х» настал. Я страшно нервничала, попросила у бабушки ее помаду и надела свое лучшее платье. И вот приходит Он. Я вышла к нему навстречу, а он молча мне кивнул и протянул записку...

Мама рассмеялась в голос.

— А дальше, что было? — спросила я.

— Это была записка от подруги, со следующим содержанием: «Катя, это Вася. Он согласился с тобой встречаться. Будь с ним поласковее».

— Реально? — охнула я.

— Да, — закивала часто-часто мама, и мы вместе покатились с ней со смеху.

— Надеюсь, что ты больше не общалась, ни с этим Васей, ни с той своей подругой? — победив приступ веселья, уточнила я у мамы.

— Разумеется, — подмигнула мне родительница, — спустя год у меня наросла грудь, и парни начали сами выстраиваться ко мне в очередь. Дед страшно гонял их, но они лезли к нам за ограду со всех щелей как тараканы.

— Ну вот и этот лезет точно так же, — вздохнула я, доставая из рюкзака коробку с шоколадными конфетами ручной работы. Одна только упаковка их была словно произведение искусства — украшена утонченной росписью и позолоченными вензелями. Внутри же лежали сладости, которые и пробовать-то было стыдно.

Красивые, зараза.

Но рот мой сразу же наполнился слюной, так отчаянно захотелось слопать хотя бы одну конфетку. Но я решительно задушила в себе эти желания на корню. Не приму ничего от этого бабника бессовестного. Пусть свои бубенцы подкатывает к кому-нибудь другому.

А я — пас!