— Она его даже не знает, понятно! — процедил я.

— О, да неужели?

— Лето, эта девчонка живет в замызганной панельной девятиэтажке. Ок? А коммерческое отделение нашего вуза и приставленный к ней водитель — это максимум, на что сподобился сраный Константин Рудольфович. Какой мне резон ее ломать, скажи? Даже если я ее ниже плинтуса опущу и распедалю по полной программе, то сомнительно, что семейство Коган как-то огорчит это событие. Ясно?

Мы полировали друг друга убийственными взглядами несколько секунд.

— Ты уверен? — прорычал Захар.

Тот еще отмор, если честно. Собственно, такой же, как и я, Исхаков, Асхадов и Бенедиктов.

— Уверен, — выдохнул я и потер лицо ладонями.

— Твою ж...

Летов отшвырнул кусок пиццы, а затем всадил в себя полный бокал той бурды, что намешал для нас Марат. Скривился. А затем снова поглядел на меня хмуро.

— Так, погоди, Каха, ты чего от этой белокурой феи поплыл, что ли?

— О, дошло до касатика, — фыркнул Исхаков.

Асхадов захлопал в ладоши и заржал. Я же лишь буркнул.

— Отвали.

— Нифига! — вытянул губы трубочкой Захар. — Неделя прошла, так? А ты до сих пор на картинки этой телки в телефончике зависаешь, как мамин тугосеря вместо того, чтобы как минимум весело и задорно чилить между ее стройных бедер прямо сейчас. А как максимум — давно на ней поставить «галочку», как на продегустированной.

— Иди в зад, Летов!

— Отвали от него, дружище, — рассмеялся Тимофей, — это тебе сладенькому телки с полпинка дают, а у нашего Царя с голодухи усики девственности проклюнулись!

— Блин, точно, Каха, — потянул ко мне свои оглобли Захар, — вот же они! Растут, родимые...

М-да уж...

Пора признать прискорбный факт — я дружил с дебилами.

Летов стремительно выпадал в нерастворимый осадок. Асхадов и Исхаков молча бились в нервной истерике, хватаясь за животы и стирая с глаз слезы. Кони педальные. Я же продолжал флегматично жевать свою пиццу и ждать, когда у этих феерических придурков закончится запал стебать меня. И наступит моя очередь прочищать им трубы.

И это наконец-то случилось.

— У меня бы давно уже все было в шоколаде, ребятишки, если бы кое-кто не подкинул мне жирную свинью на той вечеринке. И после, когда меня не предупредили, что она — это она! — прорычал я.

— Я не при делах, — поднял руки вверх Захар, — Маратик сказал, что привезут сестру Когана немного шугануть и сбацать увеселительный ролик для ее папаши. Думал, прикольно будет...

— А получилось, как всегда, — кивнул я. — Благодаря вам эта девчонка примерно в курсе, что я не милый и романтичный увалень. И что друзья у меня далеко не мальчики из духовной семинарии. А потому развешивать на ее милые ушки макаронные изделия мне сейчас, ой как, непросто. А так... Пф-ф-ф! Мы бы уже давно «спелись в умопомрачительном дуэте».

Это факт!

Я нон-стопом прокручивал в голове тот наш с Марьяной поцелуй. И готов был руку дать на отсечение, что ее от него вставило ничуть не хуже, чем меня. А вставит еще хлеще, когда она перестанет мне сопротивляться.

Это случится.

У нее нет шансов.

Я. Ее. Хотел!

Сильно!

— Что, реально ее ничего не берет? — нахмурился Летов. — Старый добрый джентльменский набор не подействовал? Цветы, подарки, нассать как следует в уши. Нет?

— Нет, — отрицательно дернул я подбородком.

— Хорошо, Царь, — бортанул он меня в плечо. — А невестушка-то твоя ненаглядная, на этом фоне, что делает, м-м?

Я отыскал глазами в дальнем конце комнаты стройную фигурку Толмачевой. И вздохнул, ощущая непривычное для этой ситуации раздражение. Прям навынос!

Но отреагировал я спокойно. Впрочем, как всегда.

— Что делает? Да как обычно, — пожал я плечами и улыбнулся, — прогибается под изменчивый мир...

Парни принялись что-то довольно улюлюкать, пока вовсе не сменили тему. А вот мой мозг капитально так обожженный моей строптивой Крапивой ни о чем бы то ни было другом думать отказывался. Руки снова потянулись к телефону.

Нашел ее фото в сети.

Мотор за ребрами затроил и пропустил удар, а я в который раз поразился, какая она красивая. До одури! До зудящих пальцев, которым не терпелось ее...

Испортить.

А вообще, плевать. Нравится, не нравится — терпи моя красавица.

Все равно эта девчонка будет моей.

Все. Я так решил.

Я открыл специальное приложение по доставке цветов и пожевал губу.

Так!

Если один букет не помог мне взять неприступную крепость по имени Марьяна Крапивина, значит, придется провернуть капитальную осаду. Что тут у нас есть в арсенале?

Эустомы? Берем. Гортензии? Тоже! Хризантемы? Да. Диантусы? Я без понятия, что это, но пусть будут. Розы? Само собой...

И всего этого добра побольше! Чтобы дева красная от ванили захлебнулась, и она у нее из ушей покапала. А дальше ей уже и совесть не позволит меня такого «влюбленного» на три веселые буквы слать.