Но отреагировал я спокойно. Впрочем, как всегда.

— Что делает? Да как обычно, — пожал я плечами и улыбнулся, — прогибается под изменчивый мир...

Парни принялись что-то довольно улюлюкать, пока вовсе не сменили тему. А вот мой мозг капитально так обожженный моей строптивой Крапивой ни о чем бы то ни было другом думать отказывался. Руки снова потянулись к телефону.

Нашел ее фото в сети.

Мотор за ребрами затроил и пропустил удар, а я в который раз поразился, какая она красивая. До одури! До зудящих пальцев, которым не терпелось ее...

Испортить.

А вообще, плевать. Нравится, не нравится — терпи моя красавица.

Все равно эта девчонка будет моей.

Все. Я так решил.

***

Кстати, если вы со мной совсем недавно, то знайте, что история любви

Тимофея Исхакова живет тут:

а Захара Летова тут:

Глава 11.1

Каха

Я открыл специальное приложение по доставке цветов и пожевал губу.

Так!

Если один букет не помог мне взять неприступную крепость по имени Марьяна Крапивина, значит, придется провернуть капитальную осаду. Что тут у нас есть в арсенале?

Эустомы? Берем. Гортензии? Тоже! Хризантемы? Да. Диантусы? Я без понятия, что это, но пусть будут. Розы? Само собой...

И всего этого добра побольше! Чтобы дева красная от ванили захлебнулась, и она у нее из ушей покапала. А дальше ей уже и совесть не позволит меня такого «влюбленного» на три веселые буквы слать.

Так, еще что?

Еще в каждый этот веник надо бы записки царские сунуть. Чтобы до девчонки как следует дошло, что у меня к ней самые серьезные намерения. Серьезней не бывает — пока не добьюсь ее, не выдохну и не успокоюсь. Она — теперь мой персональный вызов.

А я проигрывать вот вообще не привык.

Делать это и сейчас не собирался.

Ну а теперь осталось лишь придумать текст для открыток: самой красивой, самой обаятельной и привлекательной. Самой вредной!

Однозначно!!!

Я еще минут десять напрягал все свои извилины, чтобы родить для Крапивиной что-то помимо банальной романтичной лабуды. А когда все же справился с поставленной задачей, то оформил доставку так, чтобы у нее не было шанса не восхититься широтой моей души.

А дальше...

А дальше я понял, что я буду не я, если все-таки не разведу на разговор эту ядовитую язву. Снова открыл ее профиль в сети. Прошерстил немногочисленные фото. Выбрал одно, где Марьяна счастливо улыбалась.

Снова завис…

А затем сохранил себе этот снимок в галерею. Ну, потому что красивый. На нем Крапивина сидела в каком-то парке. Ее волосы эффектно развевались на ветру. Сама без грамма косметики и каких бы то ни было фильтров.

Но идеальная на возможный максимум. Так бы и смотрел бесконечно.

Но нужно было действовать, чтобы она себе там не навоображала в своей симпатичной головке, что я сожру все это дерьмо с ее отказами и свалю в закат. Ага, сейчас! Только лыжи намылю...

И я нажал на специальную иконку под фото, чтобы переслать его ей же. А затем улыбнулся, наконец-то придумав, что именно я напишу Марьяне, чтобы она не смогла отвертеться и не ответить мне.

Итак. Приготовились. Огонь!

«Я готов поставить свою левую почку на то, что ты смолотила тарелку пельменей, прежде чем сделать это фото».

Отправил. Вздрогнул...

— Каха!

Да блин…

— Нам надо серьезно поговорить.

Я перевернул телефон экраном вниз и положил его на стол. И на тяжелом выдохе поднял глаза на Толмачеву, которая стояла прямо передо мной и пыталась ментально просверлить в моей черепной коробке несколько дырок. Я оглянулся на притихших парней, которые с любопытством поглядывали, то на Лолу, то на меня, и кивнул.

Спустя всего пару секунд мы на кухне остались одни.

Вот только разговаривать с Толмачевой я не хотел. Я весь был сосредоточен лишь на моем мобильнике и мысленно уговаривал его завибрировать от входящего сообщения. Это все, что мне было нужно в конкретно этот момент.

Но Лола была решительно настроена в очередной раз эпически пробить дно.

— Я хочу, чтобы ты перестал позориться, Каха.

— Моя ж ты хорошая! Хоти себе на здоровье. Я разве тебе запрещаю?

— Думаешь, я не знаю, что ты уже сделал ради этой белобрысой швабры? Царенов, але! Проснись, дорогой, ты обосрался! — и она пощелкала перед моим носом своими наманикюренными пальцами. — Рекламные щиты в ее честь? Иллюминация во всю панельку? Что серьезно? Ты просто жалок...

— И кто у нас крыса? Сафонова, что ли? — рассмеялся я.

— Ее брат. Он влюблен в меня с первого класса, — горделиво задрала нос Толмачева, а я фыркнул.

— Слушай, а может, ты за него замуж тогда и выйдешь, раз у вас такая идиллия, м-м? — дурашливо спросил я и радостно выпучил глаза, будто бы открыл Америку.

— Ты прекрасно знаешь, за кого я выйду замуж, Каха. И это не обсуждается!