— Твой таракан-то породистый, — усмехнулась мама, — ко мне такие отродясь с ухаживаниями не приставали.

А я села на свою койку и протяжно выдохнула, а затем решила, что нужно бы поставить в маминых восторгах жирную точку. А то еще, не ровен час, она Царенову в его честь натуральные дифирамбы петь начнет и уговаривать, чтобы я дала гаду зеленый свет.

И я открыла рот, и вывалила на родительницу душещипательный рассказ о том, как умеет ссать в уши и пускать пыль в глаза Кахатолий Прекрасный. Вот в чем-чем, а тут ему впору было точно корону примерять — непревзойденный король пикапа. Если бы не тот милый человек, который мне вчера фотками веки открыл, то даже бы я клюнула на его лживые, тлетворные речи.

И все-таки опустилась бы до прогулки с ним по парку.

Черт!

— Погоди, — выслушав мой рассказ, подняла ладони мама, призывая меня, очевидно, включить логику, — а почему ты ему сразу не предъявила насчет этих снимков, дочь?

— Смысл? — дернула я плечом.

— Да как же? А вдруг эти фотографии были сфабрикованы против него? Ведь парень-то видный и девчонок за ним бегает толпа, каждая хочет себе такого на стадии щенка забронировать. Тем более ты сама говоришь, что на него прицелилась первая красавица вашей гимназии. Тебе есть кому завидовать, Марьяна.

— Вот! — щелкнула я пальцами. — Именно поэтому я ему ничего и не стала под нос совать. Во-первых, потому, что отбрехался бы он, тут к гадалке не ходи. Причем мастерски! А, во-вторых, какой мне прок сдавать со всеми потрохами Толмачеву? Они прекрасная парочка — гусь и гагарочка.

— Но он так просто от тебя не отстанет...

— Да, мама. А потому мне выгодно, чтобы Лола и дальше мне сливала его подпольные игры на два фронта, — прищурилась я.

— Ах, вот оно что..., — кивнула родительница.

— Да, — поджала я губы, — подруги рассказывают, что Каха уже не впервой вот так налево ходит, а потом снова к своей удобной подружке возвращается. И вообще, они должны пожениться после окончания школы, и это уже вопрос решенный. А я, знаешь ли, на своих ошибках учиться не собираюсь. Мне и чужих хватит. И вообще, давай сменим тему...

И мы сделали это. Обсудили отца, поговорили о моей учебе и предстоящем чемпионате по карате. И больше тему Царенова не поднимали, лишь уже перед сном мама погладила меня по голове и похвалила за благоразумие, за то, что я не очаровываюсь пустышкой в красивой обертке. И что она рада, какой сильной и волевой я у нее выросла.

А потом заговорщически прошептала:

— А если, между нами, девочками, то, как он тебе, м-м?

Эгоистичный манипулятор!

— Мам! — охнула я.

— Блин, ну интересно же, — рассмеялась родительница, а я закатила глаза.

— Парень, как парень. И получше встречала. И покрасивее. И вообще...

Но это неточно.

Но на сегодня эта тема была исчерпана, да только каждый новый день становился все чудесатее и чудесатее. А Каха Царенов все больше выжимал педаль газа во пол и тормозить вообще не собирался.

Уже на следующий день мне вместе с утренним кофе под названием «мечты о любимом» принесли бенто-тортик, на котором было написано:

«Я сладкий на все сто-о-о-о!».

В понедельник мне доставили красивую банку. Надпись, на которой гласила:

«Сто причин, почему ты мне нравишься, Марьяна».

А внутри находился целый ворох крохотных свертков, с которыми я даже и близко не потрудилась ознакомиться. Плевать! Совершенно!

Во вторник меня «порадовали» очередной посылкой. Это был тубус, в котором на поверку оказался аж целый постер с изображением Кахи Царенова с оголенным торсом и безбашенной улыбкой на скуластом лице. Я рычала, когда смотрела на этот придурочный презент.

А вот мама хохотала и говорила следующее:

— Понимаю, что он персонаж отрицательный и все такое, но, блин! Его бы энергию, да в мирное русло.

В среду мне притаранил курьер уже целый адвент-календарь, в окошках которого я каждое утро могла радовать себя сладкими презентами. Естественно, я к нему даже не притронулась. Хотела выбросить, но мама меня пожурила, мол, чего добру пропадать.

А в четверг перед занятиями я нашла в своем шкафчике послание, написанное размашистым, угловатым почерком:

«Мое терпение на исходе, Мара. Считаю до трех и иду искать...»

Жесть!

Глава 13.2

Марьяна

Я не совру, если скажу, что сегодня по гимназии не ходила, а кралась, стараясь не попадаться на глаза местному отбитому на голову царевичу. Ибо узнавать более подробнее, что он имел в виду своей запиской, не собиралась.

Ясное ведь дело, что именно.

Опять свои грабарки бессовестные ко мне потянет. И губы тоже. И язык в глотку запихает так глубоко, что я задохнусь от стыда и ярого желания все же откусить ему голову. Чтобы до его королевского величества все же дошло, что мне вот это все не надо — быть очередной галочкой в его бесконечном списке легких побед.