— Мара, ты меня не разочаровывай только, ладно?

— А ты меня не беси. Мне на урок надо.

— А мне надо сходить с тобой на свидание. Иначе я сдохну.

— Ничего не имею против, можешь начинать подыхать прямо здесь и сейчас, — развела я руками и не отказала себе в удовольствии улыбнуться от уха до уха.

Выкуси, падла!

Но добилась я совсем не той реакции, на которую рассчитывала.

Шаг ко мне ближе. Решительный.

Я от него ломанулась. Сглотнула. Руки перед собой вставила.

Пусть только попробует после своей драной кошки ко мне конечности потянуть. Я их ему сломаю в трех местах и в задницу вставлю, как в хрустальную вазу. Будет знать!

— И что я сделал не так? — почти прорычал он, продолжая наступать на меня и загонять в угол, пока я, словно блоха, прыгала от него по всей раздевалке.

— Прости, у меня нет, ни сил, ни времени, ни желания анализировать твои потужные телодвижения, Каха. Уйди с дороги.

— Я еще раз спрашиваю: за что ты вчера кинула меня в бан, Марьяна? — все же нагнал он меня у шкафчиков, прихватил за шею и резко потянул на себя, едва ли не сталкивая нас губами и заставляя меня приподняться на носочки.

Жесть!

— Отпусти, — процедила я и охнула, когда он все-таки взял и куснул меня за нижнюю губу, оттягивая ее и чуть всасывая в себя.

— За что? — прохрипел он снова, глубоко потянув в себя носом и блаженно, с тихим стоном прикрывая глаза.

Я дернулась. Но он только еще сильнее вдавился в меня и улыбнулся, словно душевнобольной.

— Прошу по-хорошему, Царенов!

Наши взгляды с лязгом и искрами встретились. Внутренности окатило крутым кипятком. И я на пару секунд даже забыла, как дышать, потому что невыносимо было снова и снова тянуть носом аромат его тела. Легким от него становилось больно.

Невыносимо!

Потому что меня по-настоящему травил этот запах. Как Циклон Б! Только этот ходячий пестицид источал ноты лаванды, корицы и ванили, от которых у меня совершенно точно кружилась голова.

Все, не могу больше...

— За что? — коротко лизнул он мой рот, чуть задевая мои зубы и язык.

И задышал еще чаще. Надсадно. Так, будто бы на скорость пробежал пару десятков километров, не меньше.

А меня окончательно бомбануло. Потому что я только на мгновение представила себе, что еще вчера этот заплесневелый пижон точно так же обжимался с Толмачевой, пока строчил мне в сети ванильные эпосы. И все — меня вынесло в моменте!

— За то, что ты мне не нравишься! Ни капельки! И поползновения твои в мой адрес мне противны, потому что ты не слышишь мое «нет» и прешь, как танк по бездорожью, — гаркнула я. — Понятно тебе? Есть контакт?

Очевидно, вообще ни разу...

Потому что уже в следующий момент Царенов меня просто впечатал спиной в металлические шкафчики и почти запечатал мне рот своим языком. А у меня концентрация адреналина в крови превысила все допустимые значения. И я сама до икоты перепугалась того, что должно было случиться дальше.

И только я уже было аккумулировала все свои силы, чтобы дать отпор этому Казанове на минималках, как внезапно дверь в раздевалке открылась и нас окатил зычный бас дежурного преподавателя:

— Это что тут такое после звонка творится? А ну, быстро на урок! Бессовестные...

Каков итог?

Спустя всего три минуты я уже была в своем классе. Извинилась за опоздание и принялась с неведомой прытью строчить трясущимися руками в тетради тему урока. И запретила себе вспоминать хоть что-либо, касающееся Кахи Царенова. Он теперь тот, чье имя нельзя называть!

Все!

А дальше весь учебный день я передвигалась лишь в компании Рюмки и ее брата. Вообще, никуда от них не отходила. Даже в туалет за собой Сафонову таскала. И с урока сбежала по-хитрому, сказав преподавателю, что мне кровь из носу нужно уйти чуть раньше. Всего-то минут на десять или пятнадцать. Милая женщина сжалилась надо мной, а я врубила пятую космическую и припустила на встречу с отцом.

Да только зря.

У того возникли какие-то непредвиденные обстоятельства, и планы наши пришлось перенести на следующую неделю. Сказать, что я вздохнула с облегчением — ничего не сказать. А посему я предельно довольная, что не придется общаться с нелюбимым родителем, отправилась домой.

Вот только мама встретила меня с каким-то подозрительно довольным лицом.

И все торопила меня, чтобы я разулась и пошла с ней куда-то, чтобы она могла что-то мне показать. Что-то чудесное и замечательное. А я без задней мысли за ней поплелась, пока не добралась до своей комнаты, где едва ли не растеряла все свои глаза от шока.

Ибо моя спальня фактически утопала в цветах.

Вся!

Чего тут только не было: розы, лилии, хризантемы и гортензии. Всего штук пятнадцать огроменных и дорогущих веников, нацеленных только на одно — основательно запудрить мне мозги и превратить меня в услужливую рабыню. В точности такую же, как и Лола Толмачева.

Вот и весь секрет.