Видя, что мне плохо, дракон растерянно отпустил мою руку. Его хватка ослабла, и я пошатнулась, едва устояв на ногах. Он смотрел на меня с ратерянностью, не зная, что бы придумать.

Голоса приближались. Кто-то уже взялся за ручку двери.

Я стояла не двигалась. Генерал еще раз оглядел комнату. Я проследила за его взглядом: шкаф, кресла, тяжелые портьеры, письменный стол.

- Под стол, - скомандовал он коротко. - Быстро!

Я метнулась к столу, нырнула под тяжелую дубовую столешницу, аккуратно поджала колени к груди, вжалась спиной в его боковину, стараясь как можно тише дышать.

Генерал пошел следом за мной и сел за тот же стол. Я оказалась зажатой между его ног, почти касаясь его коленей своим лицом. Места было катастрофически мало.

Ткань мундира задела мои волосы, когда он пододвинулся ближе. Я вздрогнула, но не отсранилась, продолжала сидеть, не шевелясь.

И в этот самый момент дверь распахнулась...

- Ваше сиятельство, простите за беспокойство, - раздался низкий, солидный голос. - Мы хотели бы переговорить с вами наедине.

- Отец, - голос Генерала прозвучал напряженно, но сдержанно. - Граф Торнвуд. Проходите.

Я сидела на полу спиной к двери, поэтому разглядеть вошедших не могла - только слышала шаги, шорох одежды, легкое покашливание. Двое. Может, трое.

Повисла неловкая пауза. Потом тот, кого Генерал назвал отцом, заговорил, слегка запинаясь, переступая с ноги на ногу.

- Сын… до меня дошли… некоторые грязные неприятные слухи. Я бы не придал им значения, но их слишком много, чтобы их игнорировать.

- Какие слухи? - голос Генерала был холодным, не знаю как гости, но мне было не по себе.

- О том… - отец помялся, подбирая слова. - Что у тебя давно не было женщин. Что после твоего последнего похода в Северных горах этой зимой… ты мог… застудиться. И теперь якобы не в состоянии зачать наследника рода. Я знаю, это глупости, но…

Генерал заскрипел зубами. Он молчал, и в этом молчании была такая ярость, что мне стало страшно даже просто рядом сидеть.

И тут вступил второй голос - более писклявый, с заискивающими, льстивыми нотками:

- Ваше сиятельство, вы уж простите меня, старика, за бестактность, но для нашего рода это важно. Моя дочь должна понести от вас в первые же месяцы брака. Союз заключается ради детей, чтобы они смогли объединить два клана. Если есть хоть малейшие сомнения в… ваших возможностях, я должен знать. Это вопрос чести и политики, а не только семейного счастья.

Повисла тяжелая тишина. Я чувствовала, как напряжены мышцы Генерала, как его ноги под столом превратились в камень.

- И чего же вы от меня хотите? - спросил Рагнар. Голос его прозвучал глухо, сдавленно, будто он с трудом сдерживался, чтобы не взорваться.

Мужчины замялись. Послышался шорох - они, видимо, переглядывались, Потом отец, явно с трудом подбирая слова, произнес:

- В такой ситуации… лучшим выходом было бы вызвать лекаря, сын. Пусть проведет проверку… мужских способностей. Как только на руках окажется справка с печатью, можно будет заткнуть всем сплетникам рты. ты же сам понимаешь, документ развеет любые сомнения.

Отец Генерала замолчал, а меня накрыло странное чувство. Чисто по-женски мне стало жаль дракона. Этот огромный, сильный, грозный мужчина, которого боялись враги, перед которым трепетал целый штат стуг, сидел сейчас здесь, и его собственное будущее, его честь решалась, как торг на рынке. Каким унижением для него должна была быть эта сцена - собственный отец и будущий тесть обсуждают его мужскую состоятельность, вернее несостоятельность.

И он ничего не мог с этим поделать.

И тут в моей голове созрела безумная, рискованная, но, возможно, единственная спасительная мысль...

Лучше пусть брак Генерала расстроится из-за сплетен о том, что он бабник, чем из-за того, что он дракон - импотент. Первое - это комплимент мужской доблести, второе - смертельный удар по репутации.

К тому же, где-то на задворках сознания теплилась еще одна, корыстная мысль: если я сейчас помогу Генералу сохранить лицо, он, возможно, простит мне старый должок - тот позорный инцидент в кабинете лекаря. И тогда я смогу перестать оглядываться через плечо.

Я зажмурилась, собирая волю в кулак. Потом поудобнее встала на колени. Пространство под столом было тесным, я задела головой столешницу, но не обратила внимания. Дрожащими руками расстегнула пару пуговок на своем платье, обнажая шею и ключицы.

Расплела косу, взлохматила волосы, чтобы они рассыпались по плечам и спине. Облизала губы, затем пощипала пальцами щеки, чтобы они раскраснелись. Мне необходимо было создать нужный вид - запыхавшейся, растрепанной, удовлетворенной женщины, чтобы все, стоявшие в этой комнате мне поверили.

А после, не давая себе времени передумать, я потянула руки к штанам Генерала. Пальцы нащупали завязки - кожаный шнурок, стянутый узлом. Я дернула, и он поддался. Ловким движением я приспустила ткань.

Генерал замер. Его тело окаменело, дыхание перехватило. Он даже не шевельнулся - только ноги под столом напряглись.