Затем Николай с ужасом наблюдал, как тело пилота жестоко содрогнулось, а вертолёт находился всего в восьми футах над землёй.

ДВЕ ПОСЛЕДНИХ ПУЛИ РИСА попали пилоту под правую руку, разорвав его тело и выйдя через стекло на противоположной стороне вертолёта. Пилот рванулся вперёд на ручку управления, когда из его рта и ноздрей хлынула кровавая пена, непреднамеренно толкая рычаг «шаг-газ» вниз и отправляя вертолёт в жестокий левый штопор. Винты раздирали гравийную дорожку, звуки металла, молотящего по земле, пронизывали тайгу, прежде чем гигантская птица перевернулась и врезалась в дачу.

Николай толкнул своего начальника на землю, когда машина столкнулась с деревянным строением. Он опустился на колени и дал полную очередь из автомата , который он так хорошо знал.

РИС ЖДАЛ В ПОЛОЖЕНИИ ЛЁЖА, его винтовка теперь была бесполезным куском металла без боеприпасов, чтобы её питать. Он наблюдал, как русский уложил Жаркова на землю и выстрелил в общем направлении того места, где, как он предполагал, находилась угроза. Когда тот переместил АКМ в рабочее пространство для смены магазина, Рис встал, выхватил древнее оружие, которое было его постоянным спутником с тех пор, как он покинул Медный, и послал стрелу в левую глазницу начальника службы безопасности Жаркова.

ОЛИВЕР ГРЕЙ В УЖАСЕ СМОТРЕЛ на деревянное древко, торчащее из головы Николая, видимое в пляшущем свете, исходящем от горящего вертолёта и машины. Вообразив подобную участь для себя, он повернулся, чтобы бежать, споткнулся и упал на камни.

— Стой, Оливер, — скомандовал его благодетель, сам поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Давай встретим нашего мучителя лицом к лицу, хорошо?

Этот человек что, безумен? Он же не верит, что это было сверхъестественное божество, правда? Это были выстрелы, ради всего святого. А предмет, торчащий из лица Николая, — это стрела!

Внимание Оливера переместилось со стрелы на темноту за пределами кольца огня, когда одна из теней начала смещаться.

ДЖЕЙМС РИС СДЕЛАЛ ШАГ ВПЕРЁД. Он был покрыт торфяным мхом тундры почти три дня, в шкурах, украденных из туземных деревень, и в других, которые он выдубил с помощью мозгов животных, убитых в пути, создав импровизированную утеплённую нору. Его мышцы затекли от терпеливого ожидания в засаде на свою добычу. Он оставил свой FAL там, где он был. Без боеприпасов, теперь просто пережиток его одиссеи, связь с его прошлым. Он вытащил томагавк из ножен на поясе и почувствовал его вес в своей руке. Это было правильно. Повесив лук в чехол из шкуры на спине, он шагнул на свет.

ОЛИВЕР СДЕЛАЛ, КАК ЕМУ БЫЛО ВЕЛЕНО, и поднялся на ноги, глядя то на Ивана, то на меняющую форму тень, что выходила из дикой природы. Сначала Оливер задался вопросом, может, предположение Жаркова было не таким уж и далёким от истины, как сначала показалось. Возможно, божества действительно бродили по тундре, охраняя её от незваных гостей?

То, что появилось, выглядело наполовину человеком, наполовину зверем, и только когда пляшущее пламя осветило это существо определённым образом, Оливер увидел, что это человек. Он был покрыт звериными шкурами, словно вобрав в себя саму их сущность. Когда свет поймал его глаза, Оливер узнал выражение решимости. Его палач прибыл.

— Джеймс Рис, — начал босс русской мафии, почти не веря своим глазам. — Вижу, мой источник в Вашингтоне скомпрометирован.

Хотя призрак бывшего SEAL был его постоянным спутником в течение месяцев, Оливер никогда не представлял, что его убийца примет форму, представшую перед ним.

Рис взял паузу, прежде чем ответить, его рот и лёгкие не привыкли формировать слова после того, как он не разговаривал в течение шести месяцев с тех пор, как покинул Медный.

— Я бы сказал, это обоснованое предположение, — сказал он. Слова были хриплыми, как при запуске старого автомобиля, слишком долго простоявшего без дела.

Оливер хранил молчание, его глаза теперь были сосредоточены на злобного вида томагавке в руке Риса.

Взгляд старшего русского узнал шкуру великого сибирского бурого медведя, которая теперь украшала призрака перед ним.

— И ты прошёл через всю Сибирь пешком, чтобы убить нас? — спросил он.

— Да.

— Поразительно, — сказал пожилой мужчина, покачивая головой. — Прежде чем ты это сделаешь, позволь мне поблагодарить тебя за то, что ты избавил моего сына от его страданий. Мне следовало сделать это самому много лет назад, но кровь, понимаешь. Трудное дело.

— Ты просто позволил Александру играть в его больные игры на Медном?

— Он был очень высокопоставленным агентом в российской разведке, и он был семьёй. Скорее, вынужденное соглашение. Если перевозка нескольких заключённых на Камчатку, которые в противном случае были бы казнены в африканской грязи, была ценой за контроль над процентом алмазной и урановой торговли и наличие источника в Службе внешней разведки, то так тому и быть. К сожалению, у него были виды на моё место, и, боюсь, он бы ускорил мою кончину, если бы ты не вмешался.