Начало настораживало. Уже сам факт того, что она облачилась в парадно-боевой «бронекорсет», о многом говорил. Так-то обычно даже жрицы передвигаются по внутренним помещениям Дома в удобных платьях, которые тоже скрывают не так уж много, но они всяко комфортнее жёсткого сегментированного нагрудника. Тот вообще имеет довольно скромный защитный функционал, пусть к нему и прилагаются такие же сегментированные наручи-рукава из адамантита до подмышек, которыми и удар топора блокировать можно, но шея, плечи и верхняя часть груди у жриц всё равно демонстративно оголены, равно как и бёдра. Это обычные женщины-воины облачаются во вполне функциональные глухие доспехи, а служительницы культа должны одеваться согласно традициям учения. Паучья же Королева почему-то считала самыми подобающими для своих служительниц максимально шлюховатые наряды — некоторые повседневные платья вообще выглядели так, что лучше бы дама голой ходила, чем в таком разврате. Я подозревал, что в этом крылось какое-то утончённое издевательство над мужским населением, когда самые недоступные женщины одеваются так, чтобы их хотелось больше всего, но при этом ты непрерывно страдал от осознания, что, несмотря на всю близость объекта страсти, твои желания останутся нереализуемы. И это действительно было той ещё пыткой, особенно в условиях жесточайшего, уж извините за откровенность, недотраха, в коих вынуждены были существовать большинство мужчин-дроу. Но здесь и сейчас суть всё-таки была в том, что традиционные доспехи жрицы надевали или перед боем, или для какого-то важного мероприятия, как нечто вроде делового костюма, подчёркивающего серьёзность встречи. Вот Бриза свои доспехи снимала редко, это да, но то были её личные тараканы в голове, а так даже Мэлис меня только что принимала в платье из чёрного щёлка. А тут вдруг младшенькая разоделась и, по всей видимости, лично для меня. И это было подозрительно. Как и то, что дежурных слуг нигде не было видно. Я вообще не ощущал никого на этаже, а значит, она уже позаботилась о приватности.

– У тебя ко мне какое-то дело, сестра? – спрашиваю с предельными спокойствием и бесстрастностью, бесцеремонно разглядывая её пухлые губки и грудь. Света в коридоре всё равно не было, а тепловое зрение тёмных эльфов не позволяет точно определить направление взгляда собеседника, чем я и пользовался.

– Возможно. Хочу поздравить тебя с назначением в Сорцере, – она немного приподняла подбородок, заставляя пышные белые волосы стекать по тёмным плечам красивыми переливами.

– Это лестно, – ограничившись дежурным ответом, позволяю ей самой вести разговор.

– Мать благоволит тебе.

– Не больше, чем считает нужным.

– Оценки Матери всегда отличались прозорливостью.

– Как и положено той, кто сделал наш Дом Восьмым.

– В этом достижении есть и твой вклад, – пошла на новый заход Майя, я же наконец понял, зачем она здесь. Когда тёмная эльфийка вслух признаёт за мужчиной какие-то достижения, это может значить только то, что она от него чего-то хочет, причём такого, чего приказом не добиться.

– Будь иначе, и Мать не испытывала бы ко мне и грана симпатии.

– Как и я, – кивнула молодая жрица. – Ты из тех мужчин, которые заслуживают уважения, Нальфейн, но… – женщина грациозно подалась вперёд, с неопределённым намёком касаясь пальцами моего правого рукава, при этом с улыбкой заглядывая в лицо, – боюсь, не все разделяют моё мнение.

– Это естественно — не все симпатизируют друг другу, – в упор «не понял» я намёка на Бризу.

– Но все хотят симпатии, не так ли? – прикосновения женских пальчиков к моей руке стали настойчивей, а расстояние между нами — интимней. – Особенно от тех, в чьей власти находятся.

– Не все наши желания совпадают с нашими возможностями.

– Мы долго можем играть в эту игру, брат! – первой не выдержала Майя, в очередной раз доказывая, что жрицы Ллот не отличаются терпением. – Ты уже понял, зачем я пришла и что тебе предлагаю?

– О, сестра, не забывай, что я — лишь глупый мужчина, и мои догадки очень просто могут оказаться наивным заблуждением, – отвечаю всё тем же сдержанным тоном, сохраняя полное внешнее спокойствие.

Пока не прозвучало конкретных предложений, у нас тут просто разговор ни о чём, а мне предъявить нечего, и даже на допросе жрицы я смогу честно сказать, что мы обсуждали всего лишь прозорливость Верховной Матери. А вот начни я первым озвучивать те вещи, что звучат подтекстом в её речи, я же и буду крайним, который сам предложил. Это с Вирной можно было позволить себе капельку вольности, а тут не я, а ко мне подошли, и с целями, которые могут сильно отличаться от озвученных.

– Для моей старшей сестры ты ничем не отличаешься от обычного самца, я же предлагаю более справедливый подход и честную сделку, – цепко вглядываясь в черты моего лица и всё ещё держа за руку, наконец-то перешла к сути дражайшая сестрёнка.

– Боюсь, я не совсем понимаю, о какого рода сделке идёт речь.

– Хватит играть словами, – недовольно свела бровки дроу, впрочем, не разрывая зрительного контакта. – Я предлагаю тебе свою поддержку и благоволение в обмен на твою поддержку.

– Не ты ли недавно сказала, что мне благоволит сама Верховная Мать? – фигушки, сестрёнка. Одно дело — задвинуть нечто расплывчатое Вирне, тем самым изобразив бурную деятельность, но по факту продолжая ни во что не влезать ещё как минимум лет пять, пока она занята воспитанием Дзирта, и совсем другое — реально вписываться в политические интриги сестёр, ещё и на роли паровозика, который должен помочь младшенькой подвинуть старшенькую.