Мэлис неустанно смотрела по сторонам, испытывая странную смесь из напряжения и удовольствия, ведь это был первый раз, когда она двигалась по городу с таким почётом и торжественностью. Она ни на миг не забывала, что всё это было подарком Бэнр и принадлежало Бэнр, но это не мешало ей надеяться когда-нибудь тоже получить такие власть и статус.

Через несколько минут, когда группа приблизилась к правящему дому, Мэлис снова ощутила в душе невольный трепет и восхищение от увиденного. Дом Бэнр состоял из двадцати высоких величественных сталагмитов, соединённых между собой грациозно изогнутыми арочными мостами и парапетами. Волшебные фантастические огни исходили от тысячи отдельных скульптур, и сотня стражников в богато украшенных доспехах маршировали стройными рядами.

Ещё более поразительны были внутренние строения, тридцать малых сталактитов Дома Бэнр, свисавших с потолка пещеры. Некоторые из них соединялись вершинами со сталагмитами, другие нависали над головой, как парящие в воздухе копья. По всей их длине бежали спиральные балконы, напоминающие резьбу винта. И всё это было залито волшебным светом.

Магической была и ограда, которая соединяла основания внешних сталагмитов, окружая всю территорию, — гигантская паутина, серебряная на общем голубом фоне остальных сооружений. Кто-то говорил, что это подарок от самой Ллот. Крепкие, как железо, нити паутины были толщиной с руку эльфа-дроу. Если хоть что-то дотрагивалось до ограды, будь это даже самое острое оружие дроу, оно накрепко прилипало к ней, пока Верховная Мать не приказывала ограде отпустить жертву.

Мэлис и её эскорт двинулись прямо к симметричной круглой секции этой ограды между двумя самыми высокими внешними башнями. Когда они приблизились, створки ворот закрутились в спираль, потом разошлись в стороны, оставив разрыв, достаточно широкий, чтобы через него могла пройти вся процессия.

Мэлис оставалась сидеть, сохраняя равнодушный вид.

Сотни любопытных воинов наблюдали за процессией, следовавшей к центральному зданию Дома Бэнр — великолепному, сияющему пурпурным светом куполу собора. Простые воины покинули процессию, и только четыре Верховные Жрицы остались для сопровождения Матери Мэлис внутрь.

Вид, открывшийся с порога собора, не разочаровал её. Над всем господствовал центральный алтарь с рядом скамей, расположенных спиралью по периметру большого зала. На них могли свободно разместиться две тысячи дроу.

Бесчисленные статуи и идолы заполняли пространство, распространяя спокойный чёрный свет. Высоко над алтарём неясно вырисовывалось гигантское изображение, красно-чёрный мираж, который медленно и непрерывно принимал формы то паука, то красивой женщины-дроу.

– Работа Громфа, моего Старшего мага, – объяснила Мать Бэнр со своего высокого трона, догадываясь, что Мэлис, как и все, кто когда-нибудь приходил в собор Бэнр, испытывает благоговейный трепет. – Но даже маги должны знать своё место.

– Знать и не забывать, – ответила Мэлис, сходя с остановившегося диска.

– Согласна, – сказала Мать Бэнр. – Мужчины временами становятся слишком самоуверенными, особенно маги. И всё же я хотела бы, чтобы в эти дни Громф чаще был рядом. Как ты знаешь, он назначен Архимагом Мензоберранзана, и кажется, что он постоянно за работой у колонны Нарбондель или в другом месте.

Мэлис только кивнула, попридержав язык. Конечно, она знала, что главный маг города — сын Бэнр. Все это знали. Все знали также, что дочь Бэнр, Триль, была Матерью-хозяйкой Академии — почётное положение в Мензоберранзане, второе после титула Верховной Матери Первого Дома. Мэлис почти не сомневалась, что Мать Бэнр и об этом не забудет упомянуть в разговоре.

Прежде чем Мэлис успела сделать шаг к ступеням алтаря, её новый эскорт выступил из тени. Мэлис явно помрачнела, увидев существо, известное под именем иллитида, проницателя. Он был приблизительно шести футов ростом, на целый фут выше Мэлис, с огромной головой. Блестящая от слизи голова напоминала осьминога с молочно-белыми глазами без зрачков.

Мэлис быстро овладела собой. О проницателях, умеющих читать мысли, знали в Мензоберранзане. Говорили даже, что один из них помогает Матери Бэнр. Однако эти существа, более умные и более злые даже по сравнению с дроу, всегда вызывали отвращение.

– Ты можешь называть его Метил, – объявила Мать Бэнр. – Даже мне не произнести его настоящего имени. Он друг.

Прежде чем Мэлис успела ответить, Бэнр добавила:

– Конечно, Метил даёт мне преимущество в нашем разговоре, к тому же ты не привыкла к иллитидам.

– Ты прочла мою мысль, – возмутилась Мэлис от удивления.

Немногие могли прорваться сквозь ментальные барьеры Верховной Жрицы, чтобы прочитать её мысли, и это было самым большим преступлением в обществе дроу.

– Нет! – возразила Мать Бэнр, мгновенно заняв оборону: – Прошу прощения, Мать Мэлис. Метил читает мысли, даже мысли Верховной Жрицы, так же легко, как ты или я слышим слова. Он псионик. Даю слово, я и не поняла, что ты подумала это, а не произнесла вслух.

Чтобы разрядить обстановку, хозяйка Дома жестом приказала Метилу выйти. Мэлис подождала, пока иллитид покинет зал, потом поднялась по ступеням к алтарю. Она невольно то и дело поглядывала на призрачного паука-женщину.