– Много! – с придыханием развела ручки в стороны Айри. – Надо много-много! Всё-всё надо! – явно нацелилась обобрать всю лавку до донышка малышка.

– Ты же столько не съешь…

– Айри заколдует, чтобы не портилось! Ягодки очень вкусные! Их надо купить!

– Ладно, – пожимаю плечами. В конце концов, это просто ягоды, а она заслужила. – Сколько за всё?

– Ты просто покупаешь какой-то фее целую лавку ягод, потому что она тебя попросила? – прорвало жрицу.

– Это не какая-то фея, это Айри — мой фамильяр, – представил я малютку.

– Твой фамильяр — фея?! – ещё сильнее вылупилась на меня Олвирэ.

– Да, – не глядя на полуэльфийку, достаю кошелёк и обращаюсь к продавщице: – Так сколько с меня?..

(Большая благодарность Талиору за картинку!)

Пару минут спустя, когда я убрал все корзины в специально зачарованный на расширение пространства и изменение размеров ларец, оставив в руках лишь одну, куда тут же и забралась с ногами Айри, жрица Эйлистри наконец-то перестала хватать ртом воздух и пучить глазки, вернувшись из области трансцендентного оторопения.

– Как твоим фамильяром может быть фея?! – стало её первыми словами после ступора.

– Ты о том, что они очень добрые и не переносят злодеев? – уточняю на тон тише, всё же мы шли по улице.

– Именно! – подтвердила Олвирэ.

– Она считает меня добрым, – честность — лучшая тактика в данной ситуации.

– Правда? – жрица перевела взгляд с моего лица на корзинку, где вовсю шуровала блондинистая малышка с крылышками.

– Хозяин очень-очень добрый! Он делает Айри сладости! – подтвердили оттуда с самой важной и солидной интонацией.

– А? Но… Как?

– Ой! Там булочки! Хозяин, там пирожки! Сладкие! – фея уже была вне корзинки и дёргала меня за ворот мантии в сторону ещё одного торгового места.

– Как скажешь, милая. Выбирай, что тебе нравится, – с толикой внутреннего садизма по отношению к Олвирэ заверяю спрайта, что она имеет право на всё.

– Ура! Кушать! – и стремительный золотистый в магическом сиянии силуэт устремился к добыче.

И да, здесь был хлеб. Свежий, мягкий белый хлеб, которого я не видел и не пробовал уже чёрт знает сколько лет, ведь дроу не растят пшеницу, а та штука, что делалась из грибов, на нормальный хлеб походит столь же мало, сколь ананас походит на картофель. Да и не до кулинарных изысков мне было, а позже, когда появилось время, я под «дурным влиянием» своей фейки занялся производством сладостей. Но вот сейчас, увидев и почуяв аромат…

– Думаю, нам нужно пересмотреть список покупок, – закончив пережёвывать последний кусочек пирожка с вишней, сообщаю бедной жрице.

– Да?..

– Да. Не могу не признать, что жители поверхности знают толк во вкусной еде, так что я должен принести немного попробовать детям… – и, насладившись ошарашенным лицом девушки, перевожу взгляд на сидящую в корзинке Айри, что была извозюкана начинкой по самые ушки, но всё равно самозабвенно вгрызалась в такой же вишнёвый пирожок. Она явно была счастлива.

Глава 17

Несколько месяцев спустя, Мензоберранзан.

Немало разочарований принесла Дзирту Академия, особенно в этот первый год, когда ему с упрямой очевидностью открывались многие тёмные стороны общества дроу, о которых его прямым текстом предупреждал Нальфейн, и на которые Закнафейн разве что намекал. Он не хотел верить жестоким словам брата, о котором ещё от Зака слышал только как о безжалостном убийце, и которого даже наставники в Мили-Магтир величали не иначе как Мастером Магической Бойни, или простой Бойни. Естественно, только за глаза. Но чем больше проходило времени, тем яснее перед юным эльфом открывалась истина о том, что тогда брат не сказал ему ни слова лжи.

Дзирт тщательно взвесил уроки ненависти и недоверия, преподаваемые наставниками Академии, сравнивая их с логикой уроков своего старого учителя. Правда казалась невероятной, двусмысленной, не поддающейся определению. Все размышления приводили Дзирта к одному печальному выводу: предательство, с которым ему пришлось (и неоднократно!) столкнуться за свою короткую жизнь, неизбежно исходило от его соплеменников, эльфов-дроу.

Больше по душе ему были занятия физической подготовкой, часы, проводимые в сражениях, в оттачивании хитрых приёмов. Здесь, с послушным оружием в руках, он уходил от мучительных вопросов о том, что есть истина и как её постичь. Здесь он преуспевал. Уже при поступлении в Академию уровень владения оружием был у Дзирта выше, чем у его одноклассников, и пропасть между ними с каждым месяцем всё увеличивалась. Он научился многим приёмам защиты и нападения, но зачастую изобретал собственные приёмы и усовершенствовал существующие, при этом его нововведения не уступали общепринятым, а зачастую и превосходили их.