– У меня есть вопрос… Несколько… Но я понимаю, что спрашивать «зачем» — это глупая мысль, поскольку уверен, что сие деяние несёт чисто религиозный характер. Где вы находите кучи злобных и опасных тварей, понятно — погани в нашем мире столько, что даже если вообще все жрецы и паладины всех богов будут безвылазно заниматься только и исключительно истреблением монстров, их всё равно на всех монстров не хватит. Но… тебе не кажется, что в голом виде, с одним мечом, пусть даже зачарованным и благословлённым, прыгать на что-то действительно опасное — это верный способ самоубийства?

– Это испытание Веры! Богиня защищает!

– И от какого-нибудь Рыцаря Смерти? Доспехи же придумали не со скуки… Да и что мне делать в таком обряде?

– В смысле? – она моргнула.

– Я, в среднем, половину учебного времени в Сорцере провожу в выгуле патрульных групп молодых дроу, истребляя всех монстров вокруг Мензоберранзана на неделю пути. Постоянно. Это десятки, сотни различных опасных и злобных тварей. И я очень не против делать это и дальше уже не ради души, а посвящая охоту Эйлистри, но если я буду это делать, сверкая обнажёнными… бёдрами, а потом ещё и устраивать танец голышом перед отрядом студентов, распевая молитвы Эйлистри, меня не спасёт даже репутация кровожадного маньяка-садиста, что я любовно пестую с первого дня в роли наставника школы магии.

– Ну… – сконфуженно задумалась жрица. – В исключительных случаях, думаю, можно немного отходить от стандартов ритуала, уверена, Богиня простит тебе такое небольшое прегрешение, тем более что ты уничтожаешь Зло в куда как больших масштабах.

– Ага… – то есть, по-хорошему, надо будет уточнить у самой Эйлистри. – Хорошо, тогда вот второй вопрос…

– Да-да?

– Как насчёт вот этого? «По крайней мере раз в год клирики Эйлистри предпринимают Бег. Те из них, кто не является дроу, чернят свои тела естественными красками и маслами, и все, дроу или нет, заваривают какие-нибудь листья и ягоды, чтобы сделать свои волосы серебристыми. Затем они идут блуждать по поверхностному миру, доверяя своей музыке, доброму пути и навыкам с мечом, чтобы не дать себя убить при встрече. Они идут там, где являются незнакомцами, предпринимая усилия по розыску эльфийских общин, стараясь принести им игру, сочувствие и руку помощи».

– И что ты здесь не понимаешь?

– Вы… выходите на Поверхность, ну или переноситесь в какой-то незнакомый вам регион, то есть туда, где вы никого не знаете, так?

– Не совсем. Обычно мы доходим до храма в лесу и уже оттуда идём совершать Бег.

– К тому месту, которое знаете и где знают вас?

– Если других эльфийских поселений рядом нет, то да. Если же есть возможность прийти в новое, то мы идём к нему.

– В новое — это там, где вас никто не знает?

– Верно.

– И вы бежите отрядом, состоящим из дроу или загримированных под дроу, так?

– Угу…

– С мечами наголо и в поисках эльфийских общин. Будучи дроу. С оружием, ага?

– Да…

– Кажется, я начинаю понимать, почему у Эйлистри так мало последователей… – я прикрыл глаза. – Ладно, вопросы… Первый. Как много таких идио… идейных последователей Лунной Танцовщицы таки добегает до эльфийской общины? И что потом говорят им эльфы, отстирав штаны?

– Ты не понимаешь! – как-то прям по-детски возмутилась Олвирэ. – Вера! Нас ведёт Богиня! Она же направляет и защищает нас!

– Н-да, – я вздохнул, – это сложнее, чем я думал, – а ещё у меня сложилось впечатление, что Эйлистри, во-первых, действительно больше по девочкам, чем по мальчикам, а во-вторых, очень склонна к эксгибиционизму. На что жрицы Ллот распущены в одежде, но голышом всё-таки не бегают, а тут больше половины ритуалов начинается с того, что жрице (в куда как более редких случаях — жрецу) предлагают раздеться и начать танцевать, бегать, сражаться или ещё чем интересным заняться. Не то чтобы я был сильно против таких направлений у жриц, но вот мужского жречества Эйлистри в своём городе я точно не допущу — ибо это будет уже как-то… В общем, нет. Бегающих по Андрентайду голых мужиков мне точно не надо.

– Путь веры тернист и труден, – солидно покивала Олвирэ, то ли не уловив мой сарказм, то ли предпочтя его проигнорировать.

– Сама-то ты сколько раз бегала к незнакомому поселению, где о вас ничего не знают? – решил я проверить один моментик.

– Ну-у… Это религиозный обряд, где главное — намерение и чистота помыслов… – заюлила девушка.

– То есть сама ты бегала только от храма до собственной деревни?

– Не только собственной!

– Хорошо, ещё соседней.

– … – вот опять она дуется, как закипающий чайник. – Ты не понимаешь!

– Да, я не понимаю. Это же обязательный обряд веры. Я молчу о том, что бежать в голом виде по лесу пусть неприятно, но ещё возможно, у нас в пустыне, в принципе, тоже, хотя ночью уже прохладно, но что, если община находится где-нибудь в отрогах северных гор или вообще в Долине Ледяного Ветра, где плевок на лету застывает?