Глаза широко раскрыты, Закат стоял на коленях в центре лодки, озираясь, ощущая, как эта новая волна накрывает его. Невидимые пульсы, звучащие вдалеке, как сердцебиения.

Добро пожаловать, — сказал далёкий, мужской голос, — сын мой.

— Патжи! — воскликнул Закат, вскакивая на ноги. — Что со мной?

Это последний шаг твоего обучения.

— Всё это время, — сказал он. — Если бы мы ели червей… Если кто-нибудь ест червей…

Кто-нибудь? — Голос рассмеялся. — Разве я благословляю кого попало?

— Нет, — прошептал Закат. — Только тех, кто прошёл испытания.

И выжил, — сказал Патжи. Внезапно медальон Какобана на груди Заката стал теплее. — Чего ты хочешь?

— Спасти свой народ.

Я дал тебе инструменты. Иди и познай мою волю, траппер. Ибо никакая победа не даруется, если она не заслужена, и каждая планета должна выстоять сама или быть поглощённой. Прощай, мой жрец.

Голос затих. Закат стоял в покачивающейся лодке, потрясённый. С ним говорил сам Патжи…

Бог не сказал ему, что делать. Конечно, нет. Это было не в его духе. У Заката были инструменты, так что этот гул… должно быть, он означает…

Он уселся поудобнее и закрыл глаза, и когда сосредоточился, звуки вернулись.

Гул.

Гул.

ГУЛ.

Он чувствовал их физически, они давили на него, как…

Как волны.

Он порылся в вещах, доставая блокнот и уголь. Он набросал не рисунок, а схему волн, бьющих в него. Так же, как они текут между островами особыми путями, взаимодействуя, сталкиваясь друг с другом. Он вспомнил старые карты из нитей, показывающие взаимодействие волн вокруг Пантеона. Остров нарушает обычную океанскую зыбь, как и подводные хребты и расщелины.

Так же, как он мог опустить руку в воду и понять, где находится — читая шёпот, создаваемый самим сердцебиением океана — не мог ли он читать эти волны?

Обе птицы перебрались к нему на плечи, Рокке перелетела, Сак вскарабкалась по одежде, цепляясь клювом. По одной на каждом плече, они наблюдали за его лихорадочными движениями, петлями и дугами, слиянием волновых форм. Для многих людей это выглядело бы как мешанина странных каракуль. Для него это стало картой.

Потому что он чувствовал нечто, прерывающее гул.

Как острова прерывают волны в океане, что-то прерывало эти пульсы. Ему нужно будет проплыть больше, чтобы составить полную карту, но он мог чувствовать то, чего не было. И всё благодаря годам, проведённым с пальцами в воде, научившись говорить на языке океана. Бездна, может, и не имела той воды, к которой он привык, но говорила на том же языке.

Закат вытер слёзы с глаз, намочив пальцы и уголь.

— Я вижу путь, — прошептал он, уже не скрывая рыданий. — Я вижу путь.

Сак насторожилась, вытянув шею, а Рокке растерянно чирикнула. Что? Обе оглядывались, словно…

Словно они тоже вдруг услышали.

— Вы чувствуете пульс? Как? Я не давал вам пасты. Вы даже не пили воду из крови. Почему вы…

Это был он.

Он и птицы были связаны узами. Всю свою жизнь авиары дарили свои таланты людям-спутникам. Сак — мрачные видения будущего. Рокке — дар невидимости, укрывающий других от чувств хищников.

Закат никогда не думал, что однажды у него появится что-то, что можно отдать взамен. Оказалось, у него был собственный талант: способность находить путь домой.

Впервые с момента отплытия охваченный нетерпением, он схватил весло.

— Идём, — сказал он. — Нам нужно дополнить эту карту. В том направлении есть большое искажение, искривляющее здешнее течение. Оно далеко, но попробуем до него добраться.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ

Книга третья: Пещера смерти

Глава тридцать четвертая

Три недели спустя Закат наконец нашёл его.

Остров во тьме. Далекая точка, но в бинокль видно отчётливо. Он справился.

Закат опустил бинокль и с облегчением выдохнул. На коленях лежал блокнот: начало настоящего навигационного путеводителя по этому странному месту. Хотя он всё ещё чувствовал себя новичком в этих непривычных ощущениях, десятилетия опыта в океане оказались удивительно полезны.

Он закрыл глаза, снова прислушиваясь к гулу. Этот далёкий, невидимый барабанный бой, испускающий волны, которые он мог описать только как энергию. Она пересекалась с другими источниками энергии, и вместе они усиливались. Это было противоположно тому, как волны взаимодействуют с островами, но ровно настолько противоположно, что после всего нескольких дней практики он смог это учесть.