Когда пароход заходил в бухту, Вати подошла к нему. На ней был костюм, который, на взгляд Заката, пытался подражать покрою и стилю Верхних. Широкие плечи, брюки вместо юбки или саронга. Головная повязка цветов её деревни — дань традиции. Но по мере того, как они превращали Патжи в обычный остров, поток технологий и культуры сверху преображал людей.

— Тебе грустно, Закат? — спросила она, облокотившись на перила и оглядывая оживлённый причал. — Видеть то, что мы здесь сделали?

— Прогресс всегда заставляет грустить, — сказал он. — Нет новой жизни без смерти.

— Да. Я думала, ты можешь жалеть о том, что мы сделали.

— Жалеть? Я не говорил, что жалею. Только что мне грустно. — Он облокотился рядом. Хотя ему предлагали одежду хорошего покроя, он всё ещё носил свой трапперский наряд: штаны- карго, практичный жилет, крепкую стёганную рубашку. Некоторые трапперы, которых он знал, перед лицом того, что происходило с Патжи, вернулись к ношению саоа прошлого — набедренных повязок, сандалий, голого торса. Ужасная одежда для охоты. Можно чтить прошлое, не притворяясь, что в нём всё было лучше.

— Я не знаю, стоит ли санкционировать ещё одну экспедицию во тьму, Закат, — сказала она. — Это слишком грандиозно, слишком необъятно.

Это было мудро. Она была права. Это грандиозно и необъятно.

Она вздохнула.

— Я пытаюсь вовлечь тебя в разговор, Закат. Может, хоть раз попробуешь поддержать беседу?

— Прости, — сказал он. И он правда сожалел. — Я не очень... хорошо с этим справляюсь, даже сейчас.

— Что, по-твоему, ты сможешь там сделать? — спросила она. — Наша первая экспедиция выходила три раза и каждый раз возвращалась. В прошлый раз корабль затонул. Во тьме ничего нет. Мы это установили.

— Мы установили, — сказал Закат, — что команда предыдущей экспедиции была недостаточно умелой, чтобы выжить во тьме. Только и всего.

Их пароход причалил к пирсу, замедляясь с громким гудком, вспугнув дальних авиаров в загонах и заставив Сак раздражённо чирикнуть с перил рядом. Вати хотела от него больше ответов; он это знал. Он изо всех сил пытался подобрать нужные слова.

За годы одиночества слова никогда не были для него проблемой. Но, с другой стороны, за годы одиночества у него никогда не было человека, для которого он хотел бы подобрать нужные слова.

— Я не хочу тебя отправлять, — тихо сказала она. — Я не хочу тебя потерять, Закат.

Он не ответил. Это был не вопрос.

— Ты не выживешь, — сказала она. — В нашей прошлой команде были невероятно опытные люди. И учёные, и солдаты.

— Трапперов не было.

— Не было.

— Я пойду, — сказал он.

— Но зачем? Что ты хочешь найти?

— В той тьме что-то есть. Какобан и наш народ пришли оттуда, и Верхние этим интересуются.

— Допустим, я тебе верю — и достаточно количество людей с этим согласятся — у меня всё равно нет ответа, что ты надеешься там найти.

— Может, я найду что-то, что поможет нам против Верхних. А если нет... Вати, разве ты не хотела хотя бы знать, что есть другой вариант?

Она посмотрела на него.

— Если мы сможем пересечь ту тьму, — сказал он, — и если действительно оттуда пришли наши предки, значит, там есть другие люди. Может, мы сможем путешествовать, торговать. Заключить лучшие сделки. Узнать, какие законы и правила мешают Верхним завоевать нас, и использовать это. Многое изменится, если они не будут нашим единственным источником информации.

— А если ты потерпишь неудачу?

— Тогда я умру, — сказал он. — Как сам Десятый, Навигатор. — Закат коснулся своего лба, затем прижал палец к её лбу. — Я уступил Патжи ради планеты, Вати, но я не уступлю планету этим людям со звёзд.

— Глупец.

Он не ответил. Потому что она могла быть права.

Он всё равно пойдёт.

— Я бесполезен, Вати, — сказал он, голос хриплый, как киль, скребущий по камням.

— Это чушь. Твой опыт был необходим, чтобы зачистить Патжи, сделать его безопасным для рабочих.

— Любой траппер мог бы это сделать. Ты могла бы это сделать, если бы у тебя было время. К тому же это уже сделано. Гнёзда муравьёв-убийц выкурены, лианы вырублены, корни засыпаны солью. Остров завоёван. — Он посмотрел на неё, желая, чтобы она поняла, что он хотел сказать. Правду. — Я каноэ в мире пароходов.

— И поэтому ты хочешь пожертвовать своей жизнью? — потребовала она. — Закат, это речь идиота!

Он крепко сжал перила, глядя вниз на воду. Вати знала его лучше любого человека и, казалось, умела читать его мысли.

Она коснулась его руки.

— Это было несправедливо с моей стороны, — тихо сказала она.

Было. Но он просил о почти невозможном. Однако показательным было то, что она согласилась поехать с ним на Патжи. Она могла пытаться отговорить его, но понимала, почему ему нужно идти.

— Я хочу, — сказал он, — делать то, что делаешь ты. Помогать нашему народу.

— Я? — переспросила она.