Вати поспешила за ним, свет фонаря отбрасывал тень перед ним.

— Наверняка кто-то пробовал это раньше. Наверняка...

Он не знал, пробовали ли.

— Но зачем бы им? — Она говорила тихо, будто сама с собой. — Авиары особенные. Все знают отдельные породы и что они делают. С какой стати думать, что рыба научится дышать воздухом, если вырастить её на суше? С какой стати думать, что не-авиар станет им, если вырастить его на Патжи...

Дело было в пруде, конечно.

Он никогда не скажет ей об этом. Она не траппер.

— Идём, — сказал он. — Сюда, вдоль склона.

Закат провёл их мимо многих опасностей, хотя и обнаружил, что ему приходится сильно полагаться на помощь Сак. Не иди вдоль того ручья, где твой труп покачивается в воде. Не касайся того дерева; кора ядовита от гнили. Поверни с этой тропы. На твоём трупе виден укус муравья-убийцы.

Когда он остановился, чтобы дать Вати напиться из её фляги, он взял Сак в руки и обнаружил, что она дрожит. Она не клюнула его, как обычно, когда он обхватывал её руками.

Они стояли на небольшой поляне, полная тьма вокруг, небо затянуто облаками. Он слышал отдалённый дождь, барабанящий по деревьям. Здесь не редкость.

Закричали кошмарники, один, потом другой. Они делали так только когда убивали или когда пытались напугать авиаров. Часто стада травоядных ночевали рядом с авиариями. Распугай птиц — и сможешь почувствовать добычу.

Вати достала свою трубку. Ту странную из рюкзака, которую он принял за футляр для свитков. Присмотревшись, он понял, что ошибался: трубка совсем не походила на научный прибор — особенно когда она начала насыпать что-то внутрь и вскинула её, как оружие.

У её ног лежало истерзанное тело Заката.

Она вставила что-то похожее на маленькую стрелу в верхний конец, но это не имело значения. Никакое оружие не могло пробить толстую шкуру кошмарника. Ты либо избегаешь их, либо умираешь.

Кокерли вспорхнул к нему на плечо, зачирикал, поворачивая голову, осматривая окрестности. Он, казалось, был сбит с толку темнотой. Почему они вышли вот так ночью, когда птицы обычно не издают ни звука?

— Надо двигаться, — сказал Закат, усаживая Сак на другое плечо и доставая мачете.

— Ты понимаешь, что твоя птица всё меняет? — тихо сказала Вати, присоединяясь к нему, закидывая рюкзак на плечо и неся трубку в другой руке.

— Появится новый вид авиара, — прошептал Закат, перешагивая через свой труп.

— Это самое меньшее. Закат, мы предполагали, что птенцы, выращенные вдали от этих островов, не развивают свои способности, потому что нет стаи, которая бы их обучила. Мы предполагали, что их способности врождённые, как наша способность говорить — она дана от рождения, но нам нужна помощь других, чтобы её развить.

— Это всё ещё может быть правдой, — сказал Закат. — Другие виды, такие как Сак, можно просто научить говорить.

— А твоя птица? Её обучили другие?

— Возможно. — Он не сказал, что на самом деле думал. Это дело трапперов. Он заметил труп на земле перед ними.

Этот был не его. И это было не видение.

Это был мёртвый траппер.

Глава тринадцатая

Два дня спустя после встречи с Верхними Закат стоял на палубе парохода, приближавшегося к Патжи.

Когда-то этот одинокий остров — обрывистый с одной стороны, словно топор, торчащий из воды — был самым пугающим и грозным во всём Пантеоне. Буквально бог-отец, тайное убежище авиаров на протяжении столетий, куда ступала нога лишь самых отчаянных трапперов-одиночек.

Теперь этот бог был во власти огня и стали. Десятки пароходов бороздили его воды, а таинственные тени, таившиеся в глубине, были перебиты или изгнаны. Исчезли коварные каменистые пляжи, куда Закат когда-то причаливал своё каноэ. Вместо них длинные деревянные пирсы вонзились в океан, позволяя швартоваться большим пароходам.

Постройки покрывали три отдельных берега, и — ценой неимоверных усилий — солдаты выжгли самых опасных насекомых и зверей, населявших это место. На верхнем склоне огромные авиарии с сетчатыми стенами и крышами знаменовали собой разительную перемену в том, как добывали авиаров. Больше никаких трапперов-одиночек, работающих на острове, бросающих вызов его опасностям и передающих знания ученикам. Авиаров теперь производили массово, как ткани или консервы.

Патжи, думал Закат, был богом с подрезанными крыльями. Не мёртвым, но ему недвусмысленно дали понять, что пора притихнуть. Подстричь бороду, одеться опрятно и являться на службу вовремя. У жителей островов больше не было времени на диких, мстительных богов, которые действуют им во вред.