Вати торопливо спустилась по колышкам следом, рюкзак за плечами, странная трубка торчит наружу.

— У тебя два авиара, — сказала она. — Ты используешь обоих сразу?

— У моего дяди было три.

— Как это вообще возможно?

— Они любят трапперов. — Столько вопросов. Неужели нельзя сначала подумать над ответами, прежде чем спрашивать?

— Мы правда это сделаем, — сказала она, шепча, будто самой себе. — Ночью в джунгли. Надо остаться. Надо отказаться...

— Ты видела свою смерть, если останешься.

— Я видела то, что ты называешь моей смертью. Новая порода авиара... Прошли века. — Хотя голос её всё ещё звучал нерешительно, она пошла за ним, когда он зашагал вниз по склону, и миновав свои ловушки снова вошёл в джунгли.

У подножия дерева сидел его труп. Закат немедленно начал искать, что могло его здесь убить, но чувства Сак, казалось, сбоили. Грядущая гибель острова была настолько подавляющей, что, похоже, заглушала более мелкие опасности. Возможно, до тех пор, пока механизм не будет уничтожен, он не сможет полагаться на её видения.

Густой полог джунглей поглотил их; здесь было жарко даже ночью — океанский бриз не проникал так далеко вглубь. Воздух стоял спёртый, пропитанный запахами джунглей. Грибы, гниющие листья, ароматы цветов. Вместе с этими запахами пришли звуки оживающего острова. Постоянное шуршание в подлеске, похожее на звук копошащихся личинок в куче сухих листьев. Свет фонаря не проникал так далеко, как должен был.

Вати пристроилась близко за ним.

— Зачем ты делал это раньше? — прошептала она. — В тот раз, когда выходил ночью?

Ещё вопросы. Но звуки, к счастью, были не слишком опасны.

— Я был ранен, — прошептал Закат. — Нужно было добраться из одного тайного лагеря в другой, чтобы достать дядин запас противоядия. — Потому что руки у него тряслись, и он выронил другую флягу.

— Ты выжил? Ну, очевидно, что выжил, я имею в виду. Просто удивительно.

Она, казалось, говорила, чтобы заполнить тишину.

— Они могут следить за нами, — сказала она, вглядываясь в темноту. — Кошмарники.

— Нет.

— Откуда ты знаешь? — спросила она шёпотом.

— Если бы кошмарники нас заметили, мы были бы мертвы. Вот откуда я знаю. — Он покачал головой, вытащил мачете и срубил несколько веток перед ними. На любой могли оказаться муравьи-убийцы, снующие по листьям. В темноте их было бы трудно заметить, так что касаться листвы казалось плохой идеей.

Он повёл их вниз через овраг, полный густой грязи, где приходилось ступать по камням, чтобы не увязнуть. Вати с поразительной ловкостью последовала за ним, спрыгнув с камня на край оврага. Там он прошёл мимо своего трупа, утопающего в грязи. Рядом он заметил второй труп, настолько прозрачный, что его почти не было видно. Тот был кем-то укушен.

Он поднял фонарь, надеясь, что это не начинается снова. Другие не появлялись. Только эти два. Очень бледный оттенок второго... да, этот бугор означал нору токка. Сак тихонько чирикнула, и он порылся в кармане в поисках семечка для неё. Она придумала, как помогать ему. Более бледные образы были непосредственной опасностью.

— Спасибо, — прошептал он ей.

— Что это? — спросила Вати.

— Токка, — ответил он, указывая на бугор.

Она выглядела настороженной и держалась подальше от его норы.

— Эта твоя птица, — сказала Вати, говоря тихо в ночном мраке. — Есть другие?

Они выбрались из оврага, и он остановил их прямо перед тем, как они забрели на пятно муравьёв-убийц. Вати посмотрела на вереницу крошечных насекомых, двигающихся по прямой линии.

— Закат? — спросила она, пока они обходили муравьёв. — Есть другие? Почему ты не приносил птенцов на рынок?

— У меня нет птенцов.

— То есть ты нашёл только одну? — спросила она.

Вопросы, вопросы. Жужжат вокруг него, как мухи.

Не глупи, сказал он себе, подавляя раздражение. — Ты бы спрашивал то же самое, если бы увидел кого-то с новой породой авиара. Он пытался сохранить Сак в тайне; годами он даже не брал её с собой, когда покидал остров. Но с её плохо зажившим крылом в последнее время он не хотел её бросать.

В глубине души он знал, что не сможет хранить секрет вечно.

— Много птиц, таких как она, — сказал он. — Но только у неё есть дар, которым можно наделить.

Вати замерла на месте, пока он прорубал им путь. Он обернулся, глядя на неё, одинокую в островке света. Он отдал ей фонарь.

— Это материковая птица, — сказала она. Она подняла свет. — Я поняла это, как только увидела. Более острый клюв, чёрные перья, более гладкая. Я решила, что это не авиар, потому что материковые птицы не могут наделять способностями.

Закат отвернулся и продолжил рубить.

— Ты привёз материкового птенца на Пантеон, — прошептала Вати. — И он обрёл дар.

С рубящим звуком он снёс ветку. Впереди было целое поле токка, так что он обошёл их. Снова она не задала вопроса, так что отвечать было не нужно.