Гри вытащил две пачки чипсов прямо из пакета с продуктами.

— Ладно, но тогда дай хоть на бензин — машина-то твоя.

— Машину вы тоже не получите, — ответила мать. — Я сегодня расставляю товар на полках с восьми вечера до трех утра.

— И зачем тебе такая дерьмовая работа? — спросил Гарри, растягиваясь на диване, который занимал всю стену их маленькой кухни-гостиной. Он бесцеремонно закинул ноги Джемме на колени.

— Я не хочу этого делать. Я обязана.

— Найди тогда что-то, что тебе нравится, — Джемма включила телевизор. — И где платят больше.

— Всё, с меня хватит, — мать повернулась к старшим близнецам, её щеки пылали. — Я слишком долго вас нянчила. Пора вам съезжать. Рейчел и Барни нужны свои комнаты, а мне нужно, чтобы вы перестали мозолить мне глаза.

Джемма рассмеялась. Мать и раньше говорила подобное, но была слишком слабой, чтобы довести дело до конца.

Закусив губу, мать разбирала продукты, среди которых был большой пакет мятных леденцов.

— Я хочу конфету! — заявила Рейчел.

— А я хочу пять! — добавил Барни.

— Никаких больше сладостей, — ответила мать, пряча пакет в карман. — Вы уже съели один пакет из тех, что я купила сегодня. Это папино ежемесячное лакомство.

Рейчел и Барни начали спорить из-за синего кубика Лего. Мать покачала головой, темные круги под её глазами стали еще заметнее.

Младшие близнецы родились аккурат в двадцать первый день рождения старших, окончательно и бесповоротно испортив им все праздники с тех пор. Они стали «сюрпризом» пременопаузы. Когда живот начал расти, мать сказала, что в этот раз сделает всё правильно.

Как и Джемма с Гарри, пятилетки были двойняшками и совсем не походили друг на друга. У Джеммы и Барни были светлые кудри, а у Гарри и Рейчел — прямые каштановые волосы.

— Ладно, бери, — сказала Рейчел, отдавая Барни кубик.

— Нет, ты бери. — Барни поцеловал сестру в щеку и вложил кубик ей в руку.

— Не можешь выгнать их поиграть на дорогу или еще куда? — спросила Джемма. — Желательно, когда там едет грузовик.

Барни заплакал.

— Вот поэтому я и хочу, чтобы вы убрались отсюда, — сказала мать, не глядя на старших. — В этот раз я не шучу.

— И где нам, по-твоему, брать деньги? — спросила Джемма.

— Мы едва зарабатываем столько, чтобы хоть что-то откладывать, — добавил Гарри.

— Для начала перестаньте покупать всё это тряпье и игры, — мать потерла глаза. — Мы с отцом это обсудили. Вам придется что-то придумать.

— Скорее, ты поставила отца перед фактом, — вставила Джемма. Их отец был человеком-зефиркой: мягким, сладким и склонным таять под огнем. Он до смерти боялся разочаровать тех, кого любил. Особенно маму.

— Детали не важны. Я также спросила совета у тети Уэлк. Её дети покинули дом в восемнадцать.

— Наверное, были рады сбежать от неё подальше. — Тетя Уэлк не была им ни тетей, ни «уэлком» (моллюском), а была старой подругой Ган-Ган, матери их мамы. Её настоящее имя было Сельма, и она познакомилась с Ган-Ган, когда они держали конкурирующие рыбные лавки на набережной Пула. Чем дольше она жила в Англии, тем сильнее становился её ирландский акцент, словно подчеркивая: то, что она живет среди англичан, не значит, что они ей нравятся. Она носила строгие костюмы и монокль и всегда скептически разглядывала Джемму сквозь свое единственное стекло.

— Вовсе нет. Просто у них была своя жизнь. У вас есть три месяца, чтобы найти жилье, и это более чем щедро. Обычным арендаторам дают два.

— Арендаторам?! — воскликнул Гарри. — Мы твои дети!

— Да, но эти двое — настоящие дети. — Мать подхватила Рейчел на руки и поцеловала в макушку. — А вы взрослые. Позаботьтесь о себе сами.

Рейчел так и млела от ласки. Барни, тоже желая получить свою порцию любви, обхватил ноги матери, как дерево. Если бы не эти два маленьких засранца, Джемма и Гарри остались бы дома. И у них были бы свои комнаты.

— Может, подождем папу и поговорим все вместе? — спросил Гарри.

— Я всё решила, — ответила мать. — Мы не можем содержать вас всех. Мы просили вас платить хотя бы небольшую аренду, но вы отказались. Время «суровой любви».

Рейчел указала на крупную слезу, катившуюся по щеке Джеммы, и засмеялась:

— Мамочка тебя больше не хочет!

— Тсс, дорогая, — сказала мать. — Это нехорошо.

— Зато правда, — пробормотал Гарри.

Мать спустила Рейчел на пол и положила руки на плечи Гарри.

— Милый, я просто помогаю вам вылететь из гнезда. Это моя родительская обязанность. — В её голос вернулись медовые нотки.