Прошло пятнадцать, прежде чем Лайла добралась до участка. Журналисты забили коридоры, как бляшки — сосуды. Мигрень не отпускала, а «червь» переместился в левую часть поля зрения, с аппетитом пожирая половину обзора. Тем лучше — можно было не смотреть на Терезу Анвин, репортера «Уэссекс Таймс» и её бывшую школьную «подругу».

— Лайла! Сколько лет, сколько зим. — Тереза положила влажную ладонь на плечо Лайлы, изобразив на лице то, что она, вероятно, считала обворожительной улыбкой. — У тебя наверняка есть для меня эксклюзив. По старой дружбе?

Лайла не собиралась давать Терезе ни единого шанса.

— Думаю, чем меньше мы будем говорить о «старых временах», тем лучше, Тереза.

Когда-то Тереза крутилась рядом с ней и Эллисон, пару раз ходила с ними в кино. Но стоило Эллисон исчезнуть, как Тереза раструбила всей школе, что это Лайла убила её и спрятала тело. Радостно ухватившись за повод не общаться с кем-то, кому явно было очень больно, все остальные использовали эту ложь, чтобы травить Лайлу. В момент, когда поддержка была ей нужнее всего, она осталась совсем одна.

— Я знаю, мы не ладили в детстве, но…

Горький смех Лайлы оборвал Терезу на полуслове.

— «Не ладили»? Оригинальное описание. Ты взяла худший момент в моей жизни и умудрилась сделать его еще невыносимее.

— Я знаю, — Тереза опустила взгляд в пол. — И Лайла, мне правда очень жаль.

Гневные слова, которые Лайла уже приготовила, застряли в горле.

— Тебе жаль?

Тереза посмотрела ей в глаза. На её ресницах заблестели слезы.

— Мне не следовало говорить, что это ты виновата. Я никогда не верила, что ты на самом деле могла её убить; эта мысль была абсурдной, любой видел, как ты её любила. В смысле… я тоже её любила. Но она любила тебя в ответ.

— Тогда зачем было плести всю эту чушь про меня? Ты нам завидовала?

Тереза замялась, как напроказивший ребенок.

— Немного, наверное. Я жаждала такой близости, и до сих пор жажду. Кто нет? Но больше всего мне нравилось внимание. Наконец-то все меня слушали.

— Ты так хотела внимания, что выдумала жуткую историю и разрушила мою жизнь.

Тереза отвела взгляд в редком для журналиста приступе раскаяния.

— Это одна из худших вещей, что я совершала. Я много раз думала извиниться, но каждый раз трусила.

Лайла скрестила руки на груди.

— Так почему сейчас?

— Без обид, Лайла, но ты выглядишь ужасно. Молодая женщина пропадает, потом её находят мертвой… Неудивительно, это кошмар. Я увидела тебя здесь и не смогла вынести мысли о том, что ты снова чувствуешь себя одинокой.

Ледяная корка вокруг сердца Лайлы начала подтаивать. В конце концов, они тогда были всего лишь детьми. Можно было понять закомплексованную девочку, использующую любые средства, чтобы выжить.

— И мне кажется, здесь может быть связь, — продолжила Тереза, понизив голос. — С исчезновением Эллисон, учитывая этот сказочный уклон.

Лайла замерла, сердце почти перестало биться.

— Вся доступная информация будет озвучена на пресс-конференции, — выдавила она из себя.

— Понимаю. — Тереза оглянулась, проверяя, нет ли поблизости других репортеров. — Но как только я услышала про корзинку и капюшон, я сразу об этом подумала.

Лайла сжала кулаки, ярость вспыхнула с новой силой.

— Так, давай проясним: ты извиняешься только потому, что хочешь, чтобы я слила тебе инсайд? Пошла ты, Тереза.

Она собралась уходить, но Тереза поймала её за локоть.

— Ты не понимаешь. Я знаю почему, но, пожалуйста, выслушай меня хоть секунду. — Её голос звучал настойчиво. — И профессиональное чутьё, и личные чувства говорят мне, что это связано с Эллисон. Её исчезновение преследовало меня тогда и преследует сейчас. Именно поэтому я стала журналистом. Чтобы узнать правду о том, что с ней случилось.

Лайла смотрела вдаль, слушая, но не глядя на Терезу. Бесполезно искать ложь в её глазах — она слишком натренирована.

— Я хочу получить ответы почти так же сильно, как и ты. И есть ли тут связь или нет — он не остановится. Ты видела ту «гриммовскую инсталляцию ужаса» в лесу…

Лайла резко обернулась:

— Только попробуй вставить эту фразу в свой материал.

Тереза вскинула руки:

— Если ты не хочешь, я не напишу. И чтобы доказать, что мне теперь можно доверять, я не буду задавать вопросов об Эллисон и не стану писать о ней. — Она снова коснулась плеча Лайлы. — Я представляю, как тебе сейчас тяжело, как всё это ворошит прошлое. Если захочешь поговорить — я рядом.

Лайла стряхнула её руку и отвернулась. Она бы не доверила Терезе даже заказ кофе, не говоря уже о своих травмах. Не чувствуя в себе сил вести себя профессионально, она нырнула в туалет, чтобы собраться с мыслями. Перед зеркалом она приглушила румянец гнева консилером, но не смогла утихомирить голоса в голове.

Дверь открылась. Лайла уже хотела крикнуть Терезе, чтобы та оставила её в покое, но увидела Ребекку.

— Вот ты где, — сказала Ребекка. — Мы готовы начинать. — Присмотревшись к Лайле, она добавила: — Если ты, конечно, в состоянии?

— Я в порядке.

Ребекка взяла её за плечи.