Ты действительно мастер.

 

Увидимся скоро.

Подпись:

 

Ты Знаешь Кто

Я прочитала короткую записку три раза, надеясь, что повторение каким-то образом расставит эти загадочные слова в понятном порядке. Не помогло.

— Что это значит? — озадаченно спросил Реджи.

Лицо Питера помрачнело.

— Кроме того, что кто-то явно следит за нами, я не знаю. Хотя у меня такое чувство, что должен знать.

Он забрал у меня записку и раздражённо засунул её в карман джинсов.

— Это как те оптические головоломки, где решение видно только тогда, когда правильно расфокусируешь взгляд. Ответ прямо перед тобой — но дотянуться до него невозможно.

Реджи нахмурился.

— Когда кто-то получает серию таинственных записок красными чернилами, это редко заканчивается хорошо.

Он многозначительно посмотрел на меня.

— Как думаешь, эти записки могут иметь отношение к… ну, той истории с Коллективом, с которой мне пришлось разбираться прошлой весной?

Мои глаза расширились.

— О боги, я даже о них не подумала.

Эти помешанные на родословных неудачники были болезненно одержимы идеей привлечь Реджи к ответственности с тех самых пор, как много лет назад я тайно устроила пожар на одной из их вечеринок. Он был главным подозреваемым, но ни разу не выдал меня как настоящего поджигателя.

Вот что значит настоящая дружба.

Около полугода назад я даже решила, что один из этих болванов наконец нашёл меня в Калифорнии. Но это оказалась ложная тревога — всего лишь один особенно накуренный серфер.

— Конечно, я не знаю, они ли это, — продолжил Реджи. — Но Коллектив обожает пафосные записки красными чернилами. Почерк другой, но в остальном записка очень похожа на те, что они присылали мне.

Он нахмурился.

— Мы больше о них не слышали после того, как Амелия пригрозила сообщить в налоговую о их уклонении от налогов. Но это не значит, что они исчезли.

У меня закружилась голова.

Насколько я знала, Коллектив так и не смог вытащить головы из собственных задниц настолько, чтобы понять, что это я устроила тот пожар. Но насколько большим совпадением должно быть, чтобы человек, с которым я путешествую, начал получать записки от этой теневой группировки — учитывая моё прошлое?

— Позволь спросить, Пити, — сказал Реджи. — Ты получал какие-нибудь записки до того, как встретился с Гриззи — то есть с Зельдой — в Калифорнии?

Питер бросил на него раздражённый взгляд. Не знаю, из-за того ли, что Реджи назвал его Пити, или потому, что попросил вспомнить что-то, зная о его амнезии.

— Я не помню, — буркнул он.

— Хм. — Реджи тяжело опустился за кухонный стол. — А что говорили другие записки?

— Те, что я получил в Калифорнии, велели мне ехать в Индиану, — сказал Питер. — А ту, что была в отеле, я так и не смог понять.

— Я тоже, — сказала я.

Хотя, если подумать…

Разве в последней записке не было сказано, что Питер сделал отличный выбор спутника в путешествии?

То есть… меня?

В голову пришла ещё одна неприятная мысль.

А что если Питер когда-то сделал что-то, из-за чего попал в список врагов Коллектива? Они были настолько мелочными и самодовольными, что у них наверняка был список врагов длиной в милю. Если Реджи прав — если записки действительно от Коллектива — а Питер не помнит, чем мог их разозлить, значит, он может идти прямо в ловушку. Коллектив могли быть идиотами. Но иногда — опасными идиотами.

Я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Моё воображение разыгралось. Какова вероятность, что Коллектив, который никогда раньше не мог меня найти, вдруг стал отправлять эти записки?

И главное: если бы они действительно следили за нами всё это время и хотели схватить одного из нас — почему бы им просто не сделать это где-нибудь по дороге, вместо того чтобы возиться с записками?

И всё же…

— Может, нам не стоит ехать завтра в Индиану, — сказала я.

— Я должен поехать, — ответил Питер.

Он снова вытащил записку и помахал ею в воздухе.

— Если я не поеду, эти записки будут продолжаться.

— И что? — сказала я. — Ты не знаешь, во что ввязываешься. А если там опасно?

— Мне всё равно, опасно это или нет, — вспыхнул он. — Я должен узнать..

— А мне не всё равно! — крикнула я.

После моего всплеска эмоций наступила такая тишина, что можно было услышать, как падает булавка. Я дрожала — и от силы чувств, и от шока, осознав впервые, насколько сильны мои чувства к этому мужчине. Где-то на краю сознания я заметила, как Реджи ухмыляется со своего конца стола. Я полностью проигнорировала его. Питер стоял с приоткрытым ртом, глаза округлились от удивления.

— Зельда… — сказал он, явно не находя слов.

Реджи наклонился к нему и тихо хлопнул по плечу.

— Это момент, когда ты говоришь ей, что тебе тоже не всё равно, — прошептал он. — Поверь мне.