Пока Питер принимал душ, я позволила себе подумать о том, как много он стал значить для меня за столь короткое время. За свою слишком долгую жизнь я попрощалась с бесчисленным количеством людей. Но смогу ли я попрощаться с Питером, когда мы найдём то, что ждёт его в Индиане? Если он вернёт свои воспоминания и решит вернуться к прежней жизни… оставив меня позади?

Я схватила расчёску и принялась так яростно расчёсывать волосы, что даже не заметила, сколько прядей выдрала.

Лучше не думать о том, что будет дальше. Ничего хорошего из этого не выйдет.

***

Каким-то чудом нам удалось выписаться из отеля вовремя и избежать доплаты за поздний выезд.

Мой телефон показывал, что до Чикаго нам ехать около трёх часов. Питер согласился вести машину, чтобы я могла написать Реджи и предупредить, что мы едем.

ЗЕЛЬДА: Привет, Реджи

ЗЕЛЬДА: Всё ещё готов принять гостей?

Когда мы выехали на шоссе, Питер включил Чаппелл Роан.

Я почти спросила его, когда он решил, что поп-музыка — это не ниже его достоинства, но передумала. А вдруг он включил её случайно? Не хотелось привлекать внимание к ошибке и заставлять его переключиться на что-нибудь мрачное.

— Мне очень нравится эта музыка Чапо Роанок, — сказал Питер нарочито небрежно. — Хороший ритм, под неё можно танцевать.

Мне пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не рассмеяться.

Он что, только что описал Чаппелл Роан старой фразой из American Bandstand?

Я была слишком поражена тем, что ему нравится Pink Pony Club, чтобы разбирать всё остальное. К тому же имя он произнёс почти правильно.

— Тебе правда это нравится? — спросила я.

Я лично считала её одной из величайших поп-исполнительниц последнего десятилетия, но мне было трудно представить, чтобы человек, считающий Моррисси идеальной музыкой для дорожных поездок, слушал такое.

— Да, — уверенно подтвердил он, энергично кивнув.

Через секунду он добавил:

— А тебе нравится?

То, как он это спросил — с лёгкой интонацией в голосе, с нерешительностью, которую я почти никогда у него не слышала, — заставило меня задуматься о настоящей причине, по которой он включил эту музыку.

— Нравится, — сказала я, накрыв рукой его ладонь. — Очень.

Он широко улыбнулся и расслабился в кресле. Похоже, именно этого ответа он и ждал.

— Тогда будем слушать её до самого Чикаго.

Я ещё не успела решить, правда ли Питеру нравится Чаппелл Роан или он просто пытается сделать мне приятно — и что это может значить, — как мой телефон завибрировал в сумке.

РЕДЖИ: Значит, вы всё-таки едете. Великолепно!

Спасена Реджинальдом.

ЗЕЛЬДА: Едем

ЗЕЛЬДА: Мы выехали позже, чем планировали

ЗЕЛЬДА: Но будем у тебя к раннему вечеру

ЗЕЛЬДА: Подойдёт?

РЕДЖИ: Конечно. Я приготовлю спагетти для тебя и Амелии и два соуса — один для тебя, второй для меня и Пити.

РЕДЖИ: (Только не спрашивай, что я добавлю в соус для нас с Пити — мне кажется, он восхитительный, но ты, вероятно, не согласишься)

Я невольно поёжилась от одной мысли об этом.

Квартира Реджинальда находилась в районе Чикаго под названием Ригливилл, с которым я не была знакома.

В последний раз, когда я его видела, он постоянно переезжал с места на место, проводя большую часть времени, ухаживая за своим другом Фредериком — которого он случайно ввёл в кому неудавшейся шуткой. Лично я всегда считала Фредерика невыносимым пустозвоном, которому и правда не помешала бы старая добрая случайная кома.

Но Реджи так сильно переживал из-за случившегося, что я старалась никогда не поднимать эту тему.

Мне всё ещё было трудно поверить, что мой когда-то беззаботный, чертовски беспечный друг теперь живёт с человеческой девушкой в престижном районе.

 

И ездит на конвенции по скрапбукингу.

 

И берёт под опеку амнезийные «благотворительные проекты» вроде Питера.

— Надеюсь, всё это не будет слишком неловко, — сказала я, нервно теребя ремешок сумки, когда мы наконец остановились перед домом Реджи.

Питер посмотрел на меня с любопытством.

— Почему это должно быть неловко? Он ведь сам отправил меня к тебе. Вполне справедливо, если он позволит нам переночевать.

Я вкратце рассказала Питеру о своей истории с Реджи, но хотя он знал, что мы давно не виделись, я опустила несколько важных деталей. Например, что не видела его десять лет, не попрощалась, когда уезжала, и до недавнего времени вообще с ним не разговаривала.

— Просто… прошло много времени, — неуверенно сказала я.

— Если вы дружили веками, — заметил Питер, — то несколько лет без общения вряд ли что-то изменят.

Я очень надеялась, что он прав.

Человек, который открыл нам дверь, был почти неузнаваем по сравнению с тем Реджинальдом, с которым я когда-то проворачивала бесчисленные авантюры.