— Питеру приснилось воспоминание, — тихо объяснил Реджи, когда тот ушёл. — Пока вы оба спали. До того, как ты вышла, он был в полной панике.

— В панике?

Единственный раз, когда я видела Питера близким к панике, был в тот момент, когда он решил, что я серьёзно ранена в магазине. Теперь я действительно забеспокоилась.

— Что случилось?

— Наверное, «паника» — слишком сильное слово, — признал Реджи. — Но он был настолько обеспокоен, что рассказал об этом мне — практически незнакомцу.

Это меня совсем не успокоило.

— Что он вспомнил?

— Он сказал только, что это связано со складом в Индиане. И всё. Потом появилась ты — и он ушёл.

Если Питер что-то вспомнил о складе или о том, кто присылает эти записки, это могло объяснить его состояние. Но прежде чем я успела всё это обдумать, Реджи вдруг спросил:

— Извини, что так резко меняю тему… но ты собираешься рассказать мне настоящую причину, по которой отправилась в это путешествие?

В его взгляде было любопытство, но ни тени осуждения.

— Да, — сказала я, откинувшись на спинку стула. — Кажется, я обещала объяснить.

— Мм, — кивнул Реджи. — Это потому, что ты в него влюблена?

Я вскочила так резко, что чуть не опрокинула стул.

— Что?!

Реджи спокойно отпил из своей кружки, не сводя с меня глаз.

— Ты слышала.

Этот идиот.

— Ты думаешь, что я в него влюблена? — Я начала ходить по кухне так энергично, что соседи снизу, наверное, решили, что к нам переехало стадо слонов. — О чём ты вообще говоришь?

Реджи пожал плечом — жест настолько похожий на манеру Питера, что мне захотелось швырнуть в него кружкой.

— Отлично, — пробормотала я. — Теперь ты ещё и копируешь его пожимание плечами, чтобы меня позлить.

Он расхохотался.

— Клянусь, я не это делал. Почему ты так решила? Питер что, часто пожимает плечами?

Я уже собиралась возмутиться, но остановилась, поняв, что он попал точно в цель.

— Может быть, — признала я.

— Слушай, — сказал он, положив руку мне на плечо. — Совершенно очевидно, что у нашего Пити к тебе есть чувства. И я не могу представить, зачем бы ты отправилась в это безумное путешествие, если бы не отвечала ему тем же.

Он ухмыльнулся и добавил:

— К тому же вы вместе спали, пока нас с Амелией не было дома. В одной кровати! Здесь! В моём благочестивом христианском доме!

Теперь он точно издевался. Но я едва это заметила.

Совершенно очевидно, что у нашего Пити к тебе есть чувства.

Это правда?

Мысль о том, что я больше никогда не увижу Питера, когда он вернёт свои воспоминания, наполняла меня странным, безнадёжным страхом.

Но означало ли это, что я влюблена?

Я не могла сейчас в этом разбираться.

Не здесь. Не на кухне Реджи. Не накануне поездки в Индиану — навстречу тому, что там ждёт Питера. Позже. Надеюсь, позже у меня будет время разобраться во всех этих чувствах.

— Я поехала в это путешествие не потому, что была в него влюблена, — честно сказала я, ловко обойдя настоящий вопрос. — Я поехала потому, что слишком долго подавляла свою магию. Это начало вредить моей жизни. Мне нужно было уехать из города и проверить, сколько магии я могу безопасно использовать, не подвергая опасности людей, которых люблю.

Реджи нахмурился.

— Ты скрывала свою магию?

— Да.

— В «Вампирских записях» писали, что ты ведёшь новую, тайную жизнь, — сказал он. — Я не знал, что ты скрываешь буквально всё, что делает тебя тобой.

— Скрывала, — сказала я. — Но больше не могу.

— Потому что ты наконец образумилась? — спросил он тоном заботливой наседки.

Я улыбнулась.

— Потому что я подожгла свои шторы в спальне.

Его глаза округлились.

— Как тогда в Париже, когда мы на спор подожгли все шторы?

Я рассмеялась.

— Нет, не так. Тогда было весело. А сейчас — случайность. Я спала… и, видимо, слишком долго не использовала магию.

Я всплеснула руками.

— Я проснулась в настоящем пожаре.

Улыбка исчезла с его лица.

— Я ничего из этого не понимаю…

И тут дверь квартиры распахнулась. Питер ворвался внутрь, словно сосед из ситкома девяностых. В руке у него был клочок бумаги.

— Это было приклеено к вашей двери, — сказал он Реджи. — И адресовано мне.

Паника на его лице заставила нас с Реджи мгновенно вскочить.

— Дай посмотреть, — сказала я.

— Думаю, это от нашего таинственного корреспондента, — мрачно сказал Питер, протягивая записку.

Глаза Реджи широко раскрылись.

— Кто знает, что вы здесь?

— Никто, — сказала я. — По крайней мере, насколько мне известно.

Я посмотрела на записку. Почерк, стиль и красные чернила были теми же, что и на записке, которую Питер получил в отеле на днях… и на тех, что приходили ему в Калифорнии.

Питер!

 

Боже правый. Твой выбор! Мы просто не можем не смеяться.