Щелчок запястья — и на низком столике под окном появилась шеренга из шести свечей. Ещё один — и на кончике пальца вспыхнул огонёк размером со спичечную головку. Для кого-то — впечатляюще. Для меня — так же естественно, как дышать. Я — стихийная ведьма, способная вызвать грозу в ясный день или сжечь дом щелчком пальцев. Создать несколько свечей и зажечь их — настолько малая часть моих возможностей, что это не поддаётся математике.

Я коснулась горящим пальцем первой свечи, затем последовательно зажгла остальные. Потом села на кровать и наблюдала, как пламя мерцает в затемнённой комнате. Мне уже стало легче. Урожденная, неприятная статика в крови сменилась тихим, управляемым гулом. Руки перестали дрожать. Если описывать это словами — это было похоже на облегчение после долгой задержки дыхания.

Чего я не знала десять лет назад, когда поклялась навсегда оставить магию и прежнюю жизнь, — так это того, что моя сила слишком глубоко укоренилась во мне, чтобы игнорировать её полностью. Тогда я могла месяцами не прикасаться к сырой энергии, составлявшей мою сущность. Со временем этот срок сокращался. Теперь я не могла выдержать больше суток без невыносимого, нервного, почти болезненного ощущения.

И если игнорировать его слишком долго, последствия бывали разрушительными. Полгода назад накопившаяся энергия стала слишком сильной, и я случайно подожгла стойку с поздравительными открытками прямо в аптеке. К счастью, я успела быстро всё потушить и избавиться от испорченных открыток до того, как сонный кассир что-то заметил. Если честно, открытки были безумно банальными. Возможно, огонь даже сделал услугу бедному картону, на котором их напечатали. Но дело не в этом. Меня так трясло после этого случая, что я поклялась использовать хотя бы немного магии каждый день, чтобы подобное не повторилось.

Я больше не хотела иметь ничего общего с магией. Но если простое вечернее зажигание свечей — та уступка, которую нужно сделать ради спокойной, предсказуемой жизни здесь, значит, так тому и быть.

Та, кем я была раньше, пришла бы в ужас от всего этого. Назвала бы эти свечи, йогу и каждую деталь моей новой жизни «деревенской хренью».

Но я больше не разговаривала с той версией себя. Она ни разу не вела меня в правильном направлении.

Глава 2

ДВА МЕСЯЦА НАЗАД

Питер в последний раз взглянул на лист бумаги с указанными временем и местом встречи, после чего разорвал его на шесть аккуратных частей. Он выбросил клочки в мусорную корзину и закрыл глаза.

Он справится.

В его работе были свои плюсы. Возможности для путешествий — вне конкуренции. К тому же он мог использовать некоторые из своих более примечательных способностей так, как в других обстоятельствах это было бы невозможно.

И хотя Питер не был хвастливым человеком, он знал, что хорош в своём деле.

Некоторые в этой профессии обладали врождённым обаянием и тонким социальным чутьём, позволявшим легко выпутываться из щекотливых ситуаций. У Питера социальных навыков было примерно столько же, сколько у таракана совести. Зато у него был быстрый ум, благодаря которому он всегда опережал остальных как минимум на два шага.

Но после семидесяти лет в этом ремесле всё начинало надоедать.

Путешествия — это прекрасно. Бесконечные путешествия — уже не очень. Ему нравились растения, он даже пытался что-то выращивать, но у человека без настоящего дома шансов сохранить что-то живым немного.

И не говоря уже о встречах. Он и представить себе не мог, сколько бесконечных совещаний будет, когда подписывал свой первый контракт. Если бы он хотел провести остаток существования на заседаниях, выбрал бы другую профессию.

Может быть, после следующего задания он уйдёт на покой. Тихоокеанский Северо-Запад звучал заманчиво. Красиво, но пасмурно. Последнее было особенно важно. Солнечного света ему хватило на несколько болезненных жизней вперёд. Но сейчас не время мечтать. Нужно сосредоточиться. Нужно быть Питером Эллиоттом — человеком, внушающим полное доверие работодателям и всегда доводящим дело до конца.

Он взглянул на часы. До назначенного времени оставалось десять минут.

Питер ещё раз посмотрел на себя в зеркало в полный рост в гостиничном номере и одобрительно кивнул отражению.

За годы — по украдкой брошенным взглядам на переполненных танцполах, в аэропортах и ресторанах — он понял, что люди находят его привлекательным. Тёмные волосы, тёмные глаза и тело, которое даже под одеждой выдавалось как подтянутое и сильное, оказывается, имели значение. Особенно если надеть дорогой костюм, как этот.

Если бы это было возможно, Питер поблагодарил бы того человека, которым когда-то был, за регулярный физический труд, благодаря которому его торс и руки теперь были мускулистыми и рельефными — и останутся такими навечно.

Люди считают его привлекательным? Прекрасно. Это лишь облегчает работу. Удовлетворённый своим видом, Питер снова посмотрел на часы.

Пора идти. Он надеялся, что новое задание окажется достойным его времени.

***

Вдох. Задержка. Выдох. Задержка. Вдох. Задержка. Выдох. Задержка.