— Надеюсь, что да, — ответила я.

Снова повисла тишина. Мне нужно было начинать свой вечерний ритуал, если я вообще хотела уснуть этой ночью, но Питер всё ещё смотрел на меня так, будто я была загадкой, которую он твёрдо намерен разгадать.

Я не могла отвести взгляд.

Плохая ли это идея — попросить его номер? Пригласить к себе? Наверное. Но с последней интрижки прошло уже слишком много времени. Я не вступала в серьёзные отношения с теми, чей человеческий век был так короток, но, возможно, одна ночь с этим парнем — именно то, что нужно, чтобы выпустить пар. Я закрыла глаза на несколько ударов сердца, собираясь с духом спросить, не хочет ли он подняться ко мне на чашку кофе. Когда я открыла их, его уже не было. Волосы на затылке встали дыбом. Я уже видела такую бесшумную скорость. Люди, которые могли вот так исчезать, обычно приносили с собой большие неприятности.

Рено — пёс, живший в соседнем доме с моей студией доме, — залаял. Это вырвало меня из нелепой волны паранойи. Я вела себя глупо. Ложные тревоги случались, особенно в последнее время, — но никто из моей прошлой жизни никогда не находил меня здесь. И не было причин думать, что найдут сейчас.

***

Моя однокомнатная квартира не отличалась ничем особенным. Небольшая, почти полностью обставленная вещами, которые я годами выискивала в единственном комиссионном магазине Редвудсвилла.

Но я её любила. Она находилась прямо над студией, так что дорога на работу отсутствовала как явление. И главное — это был дом. Когда я уже перестала надеяться, что какое-либо место снова станет для меня убежищем, эта квартира постепенно стала единственным пространством в мире, где я могла быть собой. Ну, настолько собой, насколько вообще позволяла себе быть той, кем стала.

Стоило мне переступить порог гостиной, как стресс дня и странность встречи с Питером отступили. Но ноющая глубинная боль в костях и покалывание в пальцах никуда не делись. Нет. Они были со мной ещё с утра — и только усиливались к вечеру.

Вздохнув, я бросила ключи на шаткий столик у входа. Затем разделась, оставив спортивную одежду лежать там, где она упала. Обычно я гордилась тем, что держу дом в порядке. Но сегодня я устала и чувствовала себя липкой из-за не по сезону жаркой погоды. Подниму позже. Преимущество жизни в одиночестве? Никто не видит твой беспорядок.

Напор воды в душе был по-настоящему божественным — куда лучше, чем можно ожидать от слегка обветшалого здания. Я включила воду на максимум и долго стояла под струями, тщательно смывая с себя всё лишнее. Я пыталась сосредоточиться на приятных ощущениях, заставить разум затихнуть с помощью навыков осознанности, отточенных за годы практики йоги. Иногда этого хватало.

Сегодня — нет.

Сколько бы глубоких вдохов я ни делала, сколько бы ни концентрировалась на горячей воде, стекающей по спине, физическая необходимость выпустить часть своей силы бурлила во мне — её невозможно было игнорировать.

Через несколько минут я вытерлась, стёрла пар с зеркала уголком полотенца. Моё отражение — точнее, отражение Зельды — смотрело в ответ.

Технически моё лицо и тело почти не изменились. Те же веснушки на переносице, та же родинка в форме звезды под правым ухом, которую не удавалось полностью скрыть ни консилером, ни магией. Я перестала красить волосы в кричащие цвета несколько лет назад и позволила естественному рыжевато-каштановому оттенку проявиться, но текстура и густота волос оставались такими же, какими были в семнадцатом веке — и во всех десятилетиях после.

И всё же та, кем я была раньше, едва ли узнала бы женщину в зеркале.

На прикроватной тумбочке у меня лежала старая фотография — напоминание о том, какой путь я прошла. Но даже без сравнения различия были очевидны. В новой жизни я держалась иначе. Занимала меньше пространства, хотя физически не изменилась со времени взросления.

Возможно, дело было в покое, который я обрела, отказавшись от магии. Больше не нужно было бежать посреди ночи, когда разгневанные жители с вилами узнавали, кто я такая. Я больше не просыпалась в кукурузных полях, не помня, что произошло накануне, одурманенная магией и бог знает чем ещё.

Здесь не было магических розыгрышей, зашедших слишком далеко, за которые потом годами мучает вина. А может, я просто держалась иначе потому, что погода в Северной Калифорнии чертовски хороша. Кто знает.

Но у новой жизни были и недостатки.

Я обернула полотенце вокруг тела и задёрнула кружевные голубые шторы. Если кто-то и не спал в этот час, я не хотела рисковать, чтобы он увидел то, что я собираюсь сделать.