Мой офис был круглым, огромным помещением со скромным столом в центре комнаты и двумя небольшими диванами по обе стороны. Как программист, я не занимался грязной работой Дункана, вместо этого я растягивал бюджеты и сроки, пока мой софт не становился идеальным, пока он не был готов к запуску и многомиллионным клиентам. Но долгие часы, тревога и сосредоточенность на том, как довести до конца всю тяжелую работу, в которую я вложил последние десять лет, стали для меня чем-то незначительным и далеким с тех пор, как Уиллоу втянула меня в свою жизнь. Прошли месяцы, и все изменилось благодаря ее открытой двери, ее широко раскрытым глазам и ее маленьким пальчикам, тянущим меня за руку. Она разорвала все, что я знал, вскрыв пропасть сосредоточенного покоя, который я вырастил для себя, с помощью какой-то игры, в которую она сыграла со мной в ту первую ночь. Она ослабила что-то, и это что-то привело к снам… воспоминаниям… прошлому, которое не давало мне покоя.

Уиллоу ушла, даже не оглянувшись. Словно я был ничем. Словно она могла просто отбросить меня, забыть, что несколькими минутами раньше я был внутри нее, что заставлял ее стонать, кричать и смеяться одновременно. Аромат жасмина от ее волос все еще витал на моей подушке утром после того, как мы проснулись вместе. На матрасе осталось несколько ее волосинок, а уголок моей простыни был испачкан бледно-розовым оттенком ее помады. ЛиЛу пришла в мою квартиру, желая меня, беря меня, позволяя мне взять ее в ответ, и оставила после себя следы. А затем она ушла, прежде чем я успел ее остановить. Она ушла, и казалось, что даже спустя несколько часов я все еще чувствовал ее присутствие повсюду в моей комнате.

А еще позже… Сьюки умерла в моем сне.

Мне было о чем скорбеть.

— Ты что, с ума сошел? — раздался громкий вопрос Дункана, когда он ворвался в дверь, и латунная ручка ударилась о стеклянную стену. Это произошло так быстро и с такой силой, что я удивился, как стекло не разбилось. — Ты не можешь отменить встречу со мной. Не снова.

Он даже не стал начинать эту ссору постепенно. Дункан так крепко цеплялся за тонкую нить терпения, которая у него еще оставалась, что эта отмененная встреча заставила его полностью сорваться. Его лицо было красным, словно он только что заразился розацеа56 и не стал лечить. И без того маленькие, блестящие глаза Дункана стали влажными и стеклянными, а края вокруг них были пятнистыми и красными. Он выглядел измотанным, старым и запыхавшимся, и я знал, что это моя вина. Я позволил всему, что творилось у меня в голове, разрушить компанию, которую мы пытались построить. Он на мгновение замолчал, чтобы закрыть дверь, а затем обернулся ко мне.

— Ты испытываешь мое, мать твою, терпение и ставишь под угрозу все, что я…

— Ты? — сказал я, потому что мне вдруг пришло в голову, что Дункан, каким бы взбешенным он ни был, не имел никаких реальных прав на ту работу, которую делал я. Он звонил по телефону. Он водил богатых придурков играть в гольф или в рестораны, где подавали блюда, названия которых я не мог выговорить, и где мне вряд ли когда-нибудь удалось бы заказать столик. Но работа? Идея? Весь замысел? Это был я, а не Дункан. — Ты, чувак? Твоя работа?

— Только не начинай это снова. Я делал все, что мог.

Мне понадобилась минута, но я медленно поднялся, положив руки на стол, потому что хотел дать ему время остыть, взять свои слова обратно или хотя бы переформулировать их. Но Дункан не извинился и не отступил. На самом деле его лицо стало еще краснее, а глаза еще более стеклянными.

— Может, хочешь попробовать еще раз?

Я не был спортсменом. Несмотря на мои габариты, это было не в моей природе. Я был в хорошей форме и крупным, но это было связано с генетикой семьи Нэйшн. Я был похож на своего отца и деда — крупный и мускулистый, с короткой шеей и слишком большими губами. Если было нужно, а иногда это было чертовски нужно, я мог пошевелить плечами определенным образом или щелкнуть шеей в нужный момент и выглядеть чертовски устрашающе. Но мне редко приходилось этим пользоваться.

И в этот момент мне нужно было чуть-чуть похвастаться, потому что Дункан выглядел так, будто вот-вот сойдет с ума.

Он проигнорировал мой вопрос, криво улыбнувшись, будто не был уверен, насколько устрашающе он может выглядеть, если поднимет губу и оголит зубы. Мы не были собаками, и я был выше его на добрых четыре дюйма, и я также знал, что без меня у Дункана не было никаких шансов. У него не было ни единого рычага давления. Этот придурок меня не пугал.

— Тебе нужно себя контролировать, — сказал он высоким, дрожащим голосом, но, похоже, сам этого не заметил и подался вперед, копируя мою стойку и сверля меня взглядом. — Я могу сделать твою жизнь чертовски несчастной.

Я выровнялся, чуть напрягая руки, когда скрестил их на груди.

— Да неужели?

— Еще как, мать твою, — ответил он. Он выпрямился, но оставил руки по бокам. Красные пятна на щеках и на лбу слегка побледнели. — Я могу воспользоваться своими связями, которых у меня дохрена. Я могу отозвать твою лицензию на ведение бизнеса и сделать так, что ты не сможешь ни арендовать помещение, ни набрать персонал. Поверь мне, Нэш, без моей помощи ты всего лишь кодер-обезьяна, у которой нет никакой возможности вывести свой продукт на рынок.

— А ты всего лишь богатый мудак, чешущий задницу в ожидании, пока не появится кто-то умнее и креативнее тебя, чтобы ты мог воспользоваться его успехом.

— Пошел ты…