— Те белые мужчины. Отец Дэмпси и его друзья, — сказал я так тихо, что самому пришлось напрячься, чтобы услышать свой голос.

Я оперся на кирпичную стену за спиной, пальцы дрожали, ладони вспотели. Она знала. Она видела Сьюки так же, как и я. Уиллоу снился тот же самый сон.

— Как это возможно? — я услышал тревогу в ее голосе, недоверие.

— Уиллоу…

Она покачала головой, прикрыв рот дрожащими пальцами.

— Нэш… я видела это, — она смотрела на меня умоляюще, как будто хотела, чтобы я понял. Дрожь в ее пальцах усилилась, и ее плечи тоже слегка задрожали. — Я видела, как все произошло. Я… я видела, как Сьюки умерла.

Глава 19

Уиллоу

Были вспышки, которые я не узнавала. Вихри воспоминаний, чувство потери, желания и гнева — все это кружилось вокруг меня, заполняло мою голову так, что, когда я засыпала, покоя не было.

В моей спальне было тихо и холодно. Она казалась гробницей, страхом, который не могли развеять ни прикосновение света, ни смех. Это была моя пещера, укрывающая меня от того, что я видела, во что я всегда верила, и от того, как одним разговором Нэш разрушил эту веру.

— Может, тебе стоит взять отпуск? — голос Эффи был спокойным, успокаивающим по телефону, но даже сквозь хладнокровие, которым она себя прикрывала, я уловила нотку тревоги в ее интонации. — Съездить куда-нибудь, где тихо… на побережье или… о, я знаю. В Вирджинию.

Вирджиния напомнила мне места, которые Райли вспоминала с такой ясностью. Я не могла туда поехать. Я не могла поехать куда бы то ни было и не вспоминать жизнь, которую она прожила, и мужчину, которого любила. Она была повсюду.

Райли любила Айзека. Я это знала. Она любила его так же, как Дэмпси любил Сьюки. Эти сны были более туманными, воспоминания не такими яркими, но через все эти жизни пробегала струя чего-то сильного. Чего-то, что нельзя было отрицать. Чего-то, что, я знала, не понимая как и почему, требовало быть прочувствованным.

— Или…

— Думаю, я просто спрячусь в своей спальне, — сказала я Эффи, положив мобильный телефон на подушку рядом с собой. Провода наушников запутались где-то в моих волосах и наволочке. — Я просто хочу… не знаю… немного отдохнуть. Спрятаться от мира, — я выдохнула, и мне не понравилось, как Эффи замолчала, будто она готовилась к спору и решала, с чего начать. — Ты когда-нибудь так себя чувствовала, Эффи? Тебе когда-нибудь хотелось просто забыть о мире хоть ненадолго?

— Конечно, чувствовала, милая. Все такое чувствуют, но ты же знаешь…

— Значит, так я и сделаю, — я уже решила повесить трубку, прежде чем она договорит. — Я позвоню тебе завтра. А сейчас мне просто нужно поспать.

***

Вашингтон, округ Колумбия.

Сенатор Мэнсфилд выступил с великолепной речью перед официальным ужином. В ней говорилось о чести, справедливости и свободе. Зал был заполнен элитой вашингтонских инсайдеров, мужчинами и женщинами, которые работали с покойным президентом Кеннеди, отстаивая гражданские права. Другие пришли позже, когда Линдон Джонсон пообещал довести эту работу до конца, и теперь настало время поднять тост за людей, которые разрушили еще одну цепь несправедливости, среди которых были и мои родители.

— Этот человек мог бы стать хорошим президентом, — сказала моя мать, наклоняясь ближе к отцу.

— Возможно, любовь моя, — папа подмигнул через стол, а затем повернулся к двум своим помощникам. — Но работа еще далека от завершения, — добавил он. Помощники были парой молодых, идеалистичных выпускников Гарварда, жаждущих в одиночку покорить Вашингтон. — Но сначала, — сказал отец, — им придется научиться различать исковые заявления и судебные документы.

Райан сидел рядом со мной и улыбался так, словно отчаянно хотел спросить, как прошли мои выходные в коттедже с Айзеком, но я пнула его под столом, когда он начал бросать загадочные намеки, и папа, глядя через край своего бокала, поморщился.

— Что у вас двоих происходит? — он наклонился ближе, локтем, едва не опрокинув наполовину пустой стакан с водой. В зале было шумно от движущихся людей и разговоров, и я с трудом расслышала его вопрос.

— Ты о чем? — невинно спросил Райан, явно не испытывая трудностей из-за толпы и нарастающего шума звякающей посуды и опустошаемых бокалов.

— Вы вдвоем весь вечер хихикаете и переговариваетесь, прикрывая рты руками. Хотите поделиться своими секретами?

— Ничего такого, чем стоило бы делиться, пап, — поспешно вмешалась я. Он не поверил, я поняла это по тому, как его взгляд встретился с моим и задержался на долю секунды дольше, чем было необходимо. Мой отец был занятым человеком и относился к своей работе серьезно, но это не означало, что он когда-нибудь откажется быть родителем, независимо от того, насколько взрослыми стали его дети.