— Возможно, иногда все происходит именно так. Но я больше не смогу слушать Армстронга или Колтрейна, нюхать сигары Padrón18 или делать глоток Pappy's19 без воспоминаний о нем и о том, что его больше нет.

Мне должно было быть все равно. Все, что связано с этой женщиной. Она не давала мне спать четыре ночи подряд. Глядя на нее, и наблюдая за тем, как она ведет себя, словно в жизни у нее полный порядок, несмотря на многоцветный бохо-бардак вокруг, и выглядит так, словно никогда в жизни не знала трудностей, я понимал, что у нас с ней нет ничего общего. Мы с ней совершенно разные люди. Но мне все равно было интересно, через что она прошла и почему она чувствует себя так, как чувствует. Меня не должна была волновать эта женщина. Но, храни меня Господь, она меня волновала.

— Он был хорошим человеком?

Эти слова вырвались из моих уст прежде, чем я успел осознать то, как по-дурацки они могут прозвучать.

Не переставая двигаться, она улыбнулась своей прекрасной улыбкой.

— Самым лучшим.

Она сказала это без всякого сомнения. Она искренне считала, что ни у кого не могло быть лучшего дедушки, и я мог понять ее чувства. Я дал ей возможность насладиться воспоминаниями. Когда ее лицо вновь стало расслабляться, я огляделся вокруг в поисках того, о чем можно было бы поговорить.

— Напомни мне как-нибудь рассказать тебе о моем дедушке.

Мы с моей сестрой Нэт прожили с ним всего четыре года после смерти нашей матери, но эти годы оказали на нас большое влияние. Отец моей матери был хорошим человеком. Он тоже был самым лучшим.

Говоря ей, что расскажу эту историю, я давал обещание, которое не хотел давать, но снова что-то во мне сказало это за меня — что-то странное и нелепое, что побуждало меня убеждать эту женщину, что я еще вернусь. Она не пропустила это мимо ушей, и, похоже, что мое предложение понравилось ей. Хотя она и пыталась сделать вид, что ее занимает исключительно только кисточка на одном из ее ярко-красных покрывал.

— Означает ли это, что ты еще вернешься?

Прежде чем я успел ответить, она пожала плечами, делая вид, что это не имеет значения, но в ее голосе прозвучала дразнящая нотка:

— Означает ли это, что мои песнопения и чистка ауры не отпугнули тебя настолько, чтобы ты никогда больше не захотел заговорить со мной?

Она вернулась к манипуляциям с моей аурой, вся такая деловая, или, по крайней мере, делающая вид. Длинные тонкие пальцы прошлись по моим рукам, снова не касаясь, но приближаясь настолько, чтобы я мог почувствовать тепло ее тела на своей коже. Она придвинулась ближе, и я снова увидел в ее глазах что-то манящее — взгляд, в котором таилась тысяча легенд. Чем ближе она становилась, тем сильнее реагировало что-то внутри меня. И когда она взглянула на меня, вытянув руку вперед, словно желая коснуться моего лица, я понял, что не ответил на ее вопрос.

— Возможно.

Она так хорошо пахла, и тепло между нами все усиливалось, формируясь в нечто, похожее на воспоминания — что-то знакомое, но то, что я не мог понять. Что-то древнее и первобытное, казалось, двигало ею, и она подсела еще ближе, опираясь на локоть, чтобы приблизиться настолько, что я смог уловить запах ее дыхания — мятный вкус зубной пасты или жвачки. И пытаясь определить это, я на долю секунды отвлекся от созерцания ее губ. Мы двигались навстречу друг другу как магниты. Притяжение было непреодолимым, неудержимым и неподвластным нашему контролю. Но, в последний момент, запах ее дыхания и близость тела вырвали меня из тех чар, под действием которых мы находились. Хватило один раз моргнуть, чтобы прояснить голову, и выйти из тумана, в который я погрузился, как только сел на диван.

Как будто воздух очистился, и ко мне вернулась способность мыслить. В конце концов, красивые женщины — это не такая уж и редкость в Нью-Йорке. Здесь есть модели и актрисы, и девушки, приезжающие со всех концов света, пополняющие плавильный котел20. Красивые женщины есть повсюду, и я сидел сейчас рядом с одной из них, но она была не той, кого я хотел. Во всяком случае, не сейчас. Не тогда, когда на меня столько всего навалилось. Да, она была красивой. А еще милой, странной и дерзкой, но она была не для меня.

Возможно, это было из-за того, что я отодвинулся, а может, чары развеялись и над ней, потому что она вдруг застыла на месте, словно осознавая наконец, где она находится и что делает. Затем она резко отдернула руки назад, уставившись на них так, словно они принадлежали кому-то другому.

— Я не…

Ее взгляд не отрывался от ее рук, как будто она ожидала, что из кончиков пальцев вот-вот ударит молния. Между ее бровями пролегла жесткая линия, и, когда она закрыла глаза, отпрянув назад, чтобы увеличить расстояние между нами, я подумал, что, возможно, я сделал что-то не так, или сказал что-то, что заставило ее так отреагировать.

— Ты в порядке?

— Что? — рассеянно сказала она, взмахнув рукой, с таким видом, словно хотела стряхнуть с себя что-то неприятное.

— Хочешь, чтобы я ушел?