То, что я чувствовал, должно быть, было отражено на моем лице. Потому что Роан перестал возиться со своими перчатками и повернул голову, оценивая меня, как будто размышлял, не болен ли я.

— Парень, что с тобой? Ты выглядишь уставшим как собака.

— Так и есть.

Это признание вырвалось с тяжелым вздохом, и я прикрыл глаза, разминая шею и плечи. Когда я снова посмотрела на Роана, он улыбался. Это никогда не было хорошим знаком.

— Что?

— Дело в женщине.

Он кивнул своей мысли и глупая, самодовольная улыбка заиграла на его лице.

— Разве я не прав? Парень, стоит только взглянуть на тебя, и все становится ясно.

— Ты ошибаешься, приятель. У меня нет времени на женщин.

Но несмотря на то, что я отрицал это, Роан стал смеяться и его смех становился все громче — настолько громким, что голуби прекратили свое воркование.

— О чем ты, черт тебя дери, толкуешь? У всех есть время для женщин, а если нет, то, черт возьми, стоит найти его.

Я тряхнул головой, не обращая внимания на то, что он смеется надо мной как последний дурак. У Роана никогда не было жены, насколько я знаю, но секретарши в научном департаменте любили с ним пофлиртовать. Вот только это же Роан…

Всю свою взрослую жизнь он был профессором колледжа и ученым. Он не имел ни малейшего представления о том, каково это — создавать что-то, что может выйти на мировой уровень.

— Если ты вдруг забыл, я пытаюсь построить компанию… и получить финансирование, чтобы покинуть Бруклин и двигаться дальше.

— Ну конечно, мистер Джефферсон, — в его тоне все еще слышался смех. Это был первый раз, когда я видел, чтобы он выглядел таким довольным из-за моих переживаний. — Как скажете, но только помните, что деньги не согреют вас ночью и не обеспечат вам семью.

— У меня есть семья.

— Сестра, которую ты видишь от силы раз или два в год?

— Еще ты, старик.

— Ха!

Он откинулся назад, положив руку на живот, как будто идея о том, что он — моя семья, была смехотворной.

— Тогда у тебя большие проблемы. Я плохой член семьи, Нэш. Ты знаешь это.

Что ж, те родственники, которые у меня имелись, были ненамного лучше: отец, который напивался и разрушал наши жизни, тети и дяди, которые заботились о нас, потому что получали за это чек от государства. Вообще, я видел не так уж много семей, но то, что видел, не произвело на меня особого впечатления.

— Уж точно не хуже, чем те, что у меня есть.

Вздохнув, Роан прекратил насмехаться. Он не спрашивал подробностей о том, что произошло между моими родителями, но я все равно рассказал ему. Возможно, я поведал ему о своей жизни больше, чем кому-либо другому.

Он наклонился вперед, уперев руки в колени, и я готов был поклясться, что могу догадаться что он скажет, когда откроет рот. Роан был мудрым. Он прожил жизнь, которую мне, возможно, никогда не постичь, и каждая ее секунда отражалась на его лице и в напряженном взгляде, который заставлял его глаза блестеть.

— Ты не можешь продолжать жить прошлым, сынок. Ты должен забыть о нем.

— Легко сказать, старик.

— Да нет, все просто.

Он выпрямился, не улыбаясь, а лишь окинув меня холодным взглядом, который сказал мне, что он не будет спорить со мной.

— Если ты хочешь жизни, настоящей хорошей жизни, ты должен ее заслужить.

— Что, черт возьми, я, по-твоему, пытаюсь сделать?

— Захватить мир с помощью денег — это не то, что я имею в виду. Деньги — это ад, который то появляется, то исчезает. Ты зарабатываешь их, теряешь их, но в конце концов, когда станешь старым и раздражительным, не деньги или вещи, которые они покупают, сделают тебя счастливым. Только люди, которые будут рядом с тобой, потому что они — твои, а ты — их. Это настоящее, Нэш. И это самое настоящее, что ты когда-либо услышишь от меня.

Он сделал паузу, слегка пошевелив челюстью, наблюдая за мной, и именно взгляд Роана — то, что ему не нужно было произносить, заставил меня замолчать. Именно его выражение лица и то, о чем оно мне говорило, заставило меня притихнуть.

— Твоя женщина, как ее зовут?

— Я же сказал тебе, что не…

Отрицать было бессмысленно. Она могла быть не моей и могла быть той, кого я не хочу, в чем я убеждал себя, но Роан хорошо умел читать меня. Хоть я и не признавал этого, она проникла в каждую грань моей жизни. Поэтому я не стал лгать ему.

— Уиллоу. Сумасшедшая белая цыпочка с волосами, которые тянутся до задницы, от которой невозможно оторваться.

Я вздохнул, понимая, что не могу притворяться, что это все, что привлекает меня в Уиллоу.

— А еще она забавная и чертовски странная, и я не могу выбросить ее из головы.

Роан кивнул, проводя пальцами по своей бороде, словно ему нужна была минута, чтобы решить, какой совет мне дать. Наконец, когда он снова кивнул, приняв какое-то решение, которое, казалось, удовлетворило его, улыбка вернулась на его лицо.