— Ты и мой отец, вы оба думаете, что я должна просто воспользоваться деньгами семьи, но бизнес не будет моим, если я поступлю так. А так он мой. Полностью, полностью мой. Кроме того, таким образом я познаю, что чувствует каждый представитель малого бизнеса, когда ему приходится разрабатывать бизнес-план и пытаться привлечь капитал. Гордость и опыт. Это важно, Эфф.

Она сидела на диване, скрестив ноги под собой, наблюдая за мной.

— Я и не собиралась читать тебе нотацию… разве что о том, что ты не подобрала себе мантру.

Зашумел чайник, я опустила по два пакетика чая в каждую из наших кружек и принесла Эффи ее чай, в то время как она теребила отделку вдоль бортика дивана, и ее красные ногти впивались в фиолетовую ткань.

— Что ж, — начала я, усаживаясь напротив нее в плюшевое кресло, которое мне отдала мама. Это был шевронный узор (прим.: состоит из повторения перевернутой V-образной формы для создания правильного зигзагообразного узора), который наскучил ей прошлым летом, а его серый цвет хорошо сочетался с лилово-белым пледом, который я накинула на его спинку. — Было кое-что, что постоянно всплывало у меня в голове. Я думаю, это было что-то, что мне приснилось и что я не могу забыть, хотя не могу точно вспомнить, откуда это взялось.

— Это те самые сны, о которых ты рассказывала мне? С рыжей девушкой и уборщиком?

— Нет. Это другое, что-то более давнишнее, что-то, что я не так хорошо запомнила…

— Сон не имеет особого значения, милая. А вот мантра… Какая она?

Когда я попыталась вспомнить сон, детали оказались размытыми. Оставались лишь краткие воспоминания, но которые казались очень отчетливыми — там был ночной ветерок и фиолетовое небо. И юноша, чьими глазами я видела происходящее. А также девушка, которую я любила больше всего на свете, и обещание, которое не давало покоя — то, вокруг чего вращался их мир… и мой в том числе… оно проникало в мое сердце все больше и больше.

— Всем своим существом.

Я произнесла это поверх ободка своей кружки. Тепло от горячей жидкости согревало мою кожу, пока Эффи смотрела на меня, ожидая объяснений, которые я не была уверена, что смогу ей дать.

— Я сама не знаю, что это означает.

Сделав глоток, наблюдала, как она делает то же самое.

— Сработает ли это?

Эффи допила свой чай и улыбнулась, возвращаясь на пол, к разложенным на нем коврикам, одеялам и подушкам, что создавало удобное место для концентрации и медитации.

— По крайней мере, это уже что-то, для начала.

Мы снова уселись на пол лицом друг к другу, и по настоянию Эффи, я позволила словам сложиться в моем сознании, проталкивая их через губы мягко, но вдумчиво.

— Всем своим существом, — произнесла я себе под нос, как шепот, предназначенный только для моих ушей.

Возможно, это было воспоминание о надежде. Возможно, обещание, данное за несколько десятилетий до этого момента, которое имело значение тогда. Чем бы оно ни было, я взяла его себе на вооружение, не зная, кому оно предназначалось — мужчине из моих снов или мужчине, которому нравилось делать вид, что я не имею для него никакого значения.

«Всем своим существом», — мысленно повторила я, позволяя тишине окружить меня и позволяя моему дыханию, энергии и совокупности мыслей и воспоминаний убаюкать меня в другом времени и пространстве.

Я обрела равновесие, и оно привело меня в прошлое.

***

Вашингтон, округ Колумбия

Лицо Айзека занимало мое внимание большую часть выходных. Я была опечалена и это не осталось незамеченным.

Я расправила юбку и положила лоб на руку, спрятавшись среди стеллажей, удивляясь, как могла я быть такой идиоткой и позволить этому зайти так далеко. Я была здесь только потому, что библиотека казалась мне безопасной. Здесь было тепло, что не вязалось ни с выложенными камнем каминами в четырех зонах отдыха, ни с высокими потолками, достигающими пятнадцати метров и даже более, ни с несколькими ярусами стеллажей, которые, казалось, уходили в облака, видневшиеся сквозь стекло на самом верху потолка. Это место было старым — почти таким же старым, как и сам Университет Линкольна. А книги? Тысячи и тысячи, занимавшие десять этажей. Каждая полка была заставлена сотнями книг, некоторые из которых только вышли в печать, а некоторые были старше моих предков.

Здесь все было похоже на за́мок, и я, крошечная девчонка, которой я и была, чувствовала здесь себя в безопасности, вдали от приподнятых бровей жителей города, где женщины все еще не были таким уж привычным явлением в нашем университете или в любом другом, расположенном в округе Колумбия. А в этом месте не имело значения: богатая ты или бедная, черная или белая, мужчина ты или женщина.

И здесь не было ублюдков, которые теряли самообладание и наносили удары.

«Не позволяй никому заставлять тебя опускать свой взгляд, мой маленький перчик».