— Хорошо вам съездить, — улыбается, целует меня в щеку. — И выкинь из головы этого Мельникова.

Я улыбаюсь и убираю ему волосы со лба.

— Кого?

Он легко тыкает меня в нос.

— Вот это настрой!

— А Рита где? — спрашиваю я.

— В душе.

— Ладно. Передай, что я уехала.

— Передам… и, слушай, если завтра нужна будет помощь разгрузить вещи, я рядом.

— Думаю, справимся, Боря поможет. Хорошего вечера, — бросаю я и выскакиваю на улицу.

Меня сразу окутывает мороз и мокрый снег. Я затягиваю куртку плотнее.

— Да отстань ты, снег! — бурчу себе под нос.

Перебегаю дорогу и залезаю в грузовик. Боря в кепке дальнобойщика, делает вид, что «на стиле», и демонстративно напрягает бицепс.

— Самый крутой гангстер в грузовике, — заявляет он.

Я хихикаю, пристегиваюсь.

— Ты невозможен!

Он смеется и выруливает.

— Поехали, заберем частичку нашей жизни.

— Я за вещами из бокса 405, — улыбаюсь я девушке на ресепшене склада.

— Конечно, вас уже ждут, — она достает связку ключей с желтой биркой. — Проходите по пятому ряду и в конце направо. Ваш бокс — последний слева.

— Спасибо.

Мы выходим в длинный коридор с металлическими дверями. Боря берет меня под руку. Мне страшно. Это день, который не хочется проживать.

Мы находим бокс. Боря вставляет ключ в замок и медленно поднимает роллет.

Внутри — десять одиноких коробок в глубине почти пустого помещения.

Мы одновременно моргаем. Я ожидала… что их будет больше. Намного больше.

— А где остальное? — шепчу я.

Боря пожимает плечами.

У меня холодеет внутри. Вся жизнь родителей не поместилась бы в десять коробок.

— Где остальное? — повторяю я, голос дрожит. — Она говорила, что оставила все важное…

Боря достает телефон и набирает Элю.

— Привет. Мы точно в том боксе? Тут десять коробок. Больше ничего.

Я слышу в трубке ее быстрый голос, — она всегда тараторит, когда виновата.

Сердце начинает колотиться так, что звенит в груди.

Боря смотрит на меня, и я все понимаю еще до того, как он скажет. Все пропало.

— Ты издеваешься?! — голос Бори становится низким, злым. — Ты знала, что мы хотим все. Как ты могла так поступить с Катей? У меня одного там было вещей больше десяти коробок, и у Кати тоже!

Он отходит в сторону, почти кричит в трубку, а я стою и смотрю на пустой бокс. И у меня текут слезы.

Мы потеряли их вещи. Мы потеряли наши детские воспоминания. Это как потерять родителей еще раз.

Нет… Она не могла. Не могла же.

— Скажи мне, — Боря слушает секунду и будто задыхается. — Какой еще секонд-хенд, Эля?!

Я опускаюсь на колени. Она отдала почти все. Даже наши личные вещи. Чердак был полон жизни: елочные игрушки мамы, бабушкина посуда, папины инструменты… Все.

Мне становится физически плохо. Я прижимаю ладонь к животу, будто пытаюсь удержать воздух внутри.

Боря обнимает меня своими огромными руками и держит, пока я рыдаю.

— Прости, Кать… прости. Я не знал.

За ужином мы оба молчим и смотрим в одну точку. Тяжесть сидит в горле. Мы снова чувствуем эту потерю — свежую, как рану.

— Я не понимаю, — тихо говорит Боря. — Она вообще нам родная?

Я смотрю на него — у него глаза красные. Ему больно так же, как и мне.

— Эля заботится только об Эле, — вздыхает он. — Ей нужны были деньги, и она не хотела ждать, пока мы приедем и разберемся.

— Но, если она решила так сделать… почему не сказала?

— Потому что знала, что мы скажем «нет».

Мы молчим.

— Она сказала, где была? — спрашиваю я.

— В «командировке».

— Куда?

Боря криво усмехается.

— Да откуда я знаю. Наверное, в Дубае с каким-нибудь богачом. Ты же знаешь, как она умеет.

— Она красивая, — выдыхаю я.

— Слушай, — Боря вдруг смотрит на меня внимательнее. — Она, кажется, нацелилась на твоего начальника.

— Что?

— Да. Мы как-то завтракали пару месяцев назад, и она листала свежий Forbes. Сказала, что зацепит себе Мельникова.

У меня из легких выходит воздух.

— Какого?

— Главного.

— Ярослава из Питера?

— Нет. Того, который здесь, в Москве.

— Илью? — шепчу я, и сердце начинает биться быстрее.

— Да. Она показывала его на телефоне — фотку и все такое. И сказала, что у нее «уже все на мази».

Мне становится холодно. Я лихорадочно ищу фото Ильи в телефоне, показываю Боре.

— Это он?

— Он. — Боря скривился. — Говорит, уже «в процессе». Стерва.

У меня сводит желудок. Эля куда больше подходит Илье, чем я. Я знаю, как она действует. Мужчины рядом с ней теряют тормоза. Если она правда захочет, она его получит.

Меня накрывает липкий ужас. Я вдруг вижу картинку: семейный праздник, она появляется под руку с Ильей… и я не могу вдохнуть.

Я и так знаю: однажды я увижу его с другой. Только, пожалуйста, не с ней. С кем угодно, только не с ней.