— Потому что рядом с ним я перестаю быть… сломанной. Я снова чувствую себя собой. Мне нужно, чтобы ты был моим другом. Поддержал.

Даня что-то бурчит себе под нос.

— Он ненормальный.

— Может быть, — я пожимаю плечами. — Ты не против, если я поеду?

— Конечно, — резко бросает он. — Поезжай.

Я улыбаюсь осторожно. Даня целует меня в щеку.

— Давай. Пока.

— Ты точно не обиделся? — уточняю я.

Он расширяет глаза.

— Вообще нет. На сто процентов.

— Увидимся дома?

— Да.

Он разворачивается обратно к женщинам и уже через секунду полностью переключается.

Я выдыхаю с облегчением и иду к выходу. В животе нервный комок.

У входа стоит черный «Мерседес» на аварийке. Я подхожу, дверь щелкает — открыто. Сажусь на пассажирское, и от близости Ильи меня словно переключает: из «страшно» в «дико хочется» за две секунды.

— Привет, — шепчу я.

Он смотрит на меня так, что между нами искрит.

— Ты меня бесишь, — ровно говорит он.

Я улыбаюсь. Вот он. Тот самый.

— И я не собираюсь терпеть твои закидоны, Илья, — тихо отвечаю я. — Даже не думай.

Он собирается что-то сказать, но я опережаю:

— Молчи и поцелуй меня.

Он хватает меня за лицо и тянет к себе. Поцелуй горячий, злой, жадный, как будто он пытался сдержаться весь этот месяц, а потом ему надоело.

— Ты меня бесишь, — повторяет он мне в губы.

— И что ты будешь с этим делать? — шепчу я.

Его хватка усиливается.

— Увидишь.

Он резко трогается, и я сглатываю. Кажется, ночь будет… очень длинной.

Мы едем долго, и в какой-то момент город остается далеко позади. Темнота, лес по обочинам, редкие фонари.

— Это здесь твой новый дом? — я хмурюсь.

— Ага, — коротко отвечает он, не отрывая взгляда от дороги.

— Ты сегодня переехал?

— Сегодня.

— То есть… это твоя первая ночь тут?

— Да.

Мне хочется улыбаться. Мне нравится, что я рядом в первую ночь здесь. Но я стараюсь не показывать.

Илья сворачивает с основной дороги. В темноте мелькает каменная табличка, я не успеваю прочитать.

— Это твоя улица?

Илья коротко усмехается.

— Это моя подъездная аллея.

— Твоя… аллея? — я аж приподнимаюсь. — То есть вся эта земля — твоя?

У него на губах появляется след улыбки, пока мы поднимаемся по узкой дороге в гору. Фары освещают деревья.

— Это временно, — говорит он.

— В смысле?

— Я поживу так пару месяцев, пойму, что тут работает, что нет — и потом либо реконструкция, либо новый дом. Сейчас он… — он ищет слово, — очень «аутентичный».

— Я люблю аутентичное, — улыбаюсь я.

— А я люблю тебя, — бросает он, мельком глянув на меня.

У меня внутри все переворачивается.

— И я тебя люблю, — отвечаю я тихо, и сама не верю, что сказала это вслух.

Его ладонь скользит по моей ноге вверх, уверенно, собственнически.

— Через минуту покажешь, насколько.

Ну да. Вот он — настоящий Илья.

Мы подъезжаем, и я замираю, когда в темноте вырастает огромный дом.

— Ничего себе…

Он паркуется на круговой площадке и выключает двигатель.

— Да, — спокойно говорит он, будто это обычная двушка.

— Илья… — я выдыхаю. — Это правда твой дом?

Он наклоняется и целует меня.

— Пойдем.

Он выходит, открывает мне дверь, берет за руку и ведет к широкой веранде. Вокруг — поле, тишина и какие-то звуки животных вдалеке. Честно? Мне слегка не по себе.

— Включи фонарик на телефоне, — просит он.

Я включаю и подсвечиваю дверь. Илья достает связку ключей. Вставляет один — не поворачивается. Второй тоже.

— Да что с ними не так! — раздраженно бормочет он.

Я улыбаюсь: так непривычно видеть, что он с чем-то не справляется.

— Давай я? — предлагаю.

— Нет, — отрезает он. — Я вполне способен открыть дверь, Катя.

— Ага? — я поднимаю бровь.

Он смотрит на меня, во взгляде читается: «Не начинай».

Я хихикаю и сдаюсь:

— Ладно, командир.

Пока он мучает замок, я провожу ладонью по его спине и ниже — чисто из вредности.

— Вот так лучше, — бурчит он, не оборачиваясь. — Продолжай.

Он снова дергает связку.

— Почему тут столько ключей?

— Может, потому что у тебя много дверей.

— Которые сейчас полетят к… — он осекается и выдыхает. — Которые сейчас я сам выбью, если не откроются.

Наконец ключ поворачивается. Дверь распахивается с долгим низким скрипом, и от этого скрипа у меня мурашки. Мы заходим внутрь. Темнота, высокие потолки, запах дерева.

— Где тут свет? — шепчу я.

— Понятия не имею. Подсвети стены.

Я смеюсь и свечу фонариком, как в ужастике.

— О, вот! — показываю. — Рядом с дверью. Кто бы мог подумать.

Илья щелкает выключателем, и пространство наполняется светом.

Я замираю. Лепнина. Огромные окна. Дерево, старинные детали. Дом будто из фильма, и он… красивый. Очень.