— Сейчас! — повторяю я жестче и буквально тащу его через зал, к задним дверям, на террасу.

Там прохладно. Я увожу его в угол, подальше от людей. У него кулаки сжаты, плечи каменные, злость из него прет так, что воздух звенит.

— Ты вообще в своем уме? — шепчу я.

— А ты? — рычит он. — Ты все закончила со мной… ради него?

— Нет. Кто сказал, что «все закончено»?

— Я не идиот, Катя. Он к тебе липнет как банный лист.

Илья проводит рукой по волосам, пытаясь удержать себя в руках.

— Мы просто друзья, — шепчу я.

— Угу. «Друзья».

— Нет. — Я вскидываю руки. — Это мы с тобой были… «типа того». А мы с Даней друзья.

Илья криво усмехается.

— И без театра никак?

— Театр начался, когда ты стал разговаривать со мной как с пустым местом, — огрызаюсь я. — И, кстати, это ты хотел «по-простому».

— По-простому — без других людей, — отрезает он.

Я закатываю глаза.

— То есть тебе можно уехать с Варварой Вермонтовой, а мне нельзя жить с Даней?

— Я просто подвез ее. И все.

— Ну да, конечно, — сухо отвечаю я. — Верю-верю.

Он прищуривается:

— Он к тебе в офис забегает, когда ему скучно? Когда «хочется»? — говорит Илья, будто рисуя картину у себя в голове. — Теперь мне все ясно.

— Слушай, — я тыкаю его пальцем в грудь. — Если ты хочешь проводить со мной время, веди себя как взрослый. А не как обиженный подросток.

— Что? — он срывается громче, и несколько людей на террасе оборачиваются.

— Тише, — шиплю я. — Где тот нормальный Илья, который возил меня на море и был… человеком?

Он разводит руками.

— Я здесь, Катя.

— Нет. — Я качаю головой. — Сейчас ты — Илья Мельников — человек, который хочет все контролировать. И мне это не нравится. Никогда не нравилось.

— Я не могу стать другим, — глухо бросает он.

— Я не прошу кольцо и свадьбу, Илья. Я даже не прошу отношения в классическом понимании.

Он смотрит пристально.

— Тогда что ты просишь?

Я молчу секунду, собираюсь. Да, я могу тут обжечься. Но я устала жить так, будто любые чувства — это опасность. Хватит.

— Я хочу, чтобы ты дал нам шанс. И перестал превращаться в… неприятного человека каждый раз, когда тебе страшно, — говорю тихо.

— Мне не страшно, — выплевывает он.

— Да ладно, — я беру его руку. — Не прячься от меня. Я же вижу тебя насквозь.

Он отводит взгляд, злится.

— Я не хочу, чтобы он к тебе прикасался.

— Хорошо, — говорю я просто.

Илья резко смотрит на меня, будто не ожидал.

— Илья… я не хочу заканчивать это… что бы это ни было, — шепчу я. — Мне интересно, куда это может привести. Но я не хочу чувствовать себя униженной каждый раз, когда у тебя плохой день.

Между бровей у него пролегает складка.

— Можем просто попробовать… и ты хотя бы две минуты не будешь вести себя так, будто весь мир тебе должен? — прошу я.

— Я же сказал, я не меняюсь.

Я выдыхаю и, сама не знаю почему, встаю на носочки и целую его мягко. Он замирает, как будто это неожиданно для него.

— Я не сантехник, Катя, — бормочет он мне в губы, ладони ложатся мне на талию.

— Зато ты отлично справляешься с моими… «трубами», — шепчу я, и у него наконец появляется медленная, опасная улыбка.

— Ну… — он наклоняется ближе. — Там есть с чем работать.

Я улыбаюсь.

— Поехали домой?

— А твой «кавалер»? — сухо бросает он.

— Даня? — я пожимаю плечами. — Я сама разберусь. Ему просто надо было с кем-то прийти. Он через десять минут найдет тут красотку и забудет, как меня зовут. Не переживай. Правда. Мы друзья.

У Ильи на секунду мелькает самодовольство, и это раздражает, но и греет тоже.

— Если он еще раз меня спровоцирует — все, — тихо говорит он.

— Ладно, — киваю я. — Я поговорю с ним.

Илья будто вспоминает что-то и морщится:

— Я сегодня переехал. У меня там коробки. Дом не разобран.

— Мне все равно, — улыбаюсь я. — Я могу спать хоть на полу.

Он поднимает бровь.

— Кто сказал что-то про «спать»?

Я прикусываю губу.

— Я выйду через десять минут, — говорю я. — Надо попрощаться.

Илья держит мою руку так крепко, будто боится отпустить.

— Я не задержусь, — обещаю я.

Он тяжело выдыхает.

— Пять минут.

Я быстро целую его и возвращаюсь в зал.

Даня уже ушел в другое место, я оглядываюсь, ищу его. Нахожу в углу: он разговаривает с группой женщин, улыбается, сияет. Да, он правда умеет быть обаятельным. Он замечает меня, извиняется перед ними и подходит.

— Ну, слава богу ты отвязалась от этого… психа, — шепчет он.

— Эм… — я мрачнею. — Насчет этого…

Он закатывает глаза.

— Даже не говори.

— Нам надо поговорить.

— С продолжением? — усмехается он. — Давай, Катя.

— Хватит, — я смотрю прямо. — Я хочу понять, куда это пойдет.

— Зачем?

Я сглатываю.