Я знаю, что должна сделать. Отказать. И я уже ненавижу эту мысль. Значит, он уже держит меня сильнее, чем я хочу признавать.

Блин… мы даже толком ничего не сделали.

Я снова вижу перед глазами клуб: как он держал мое лицо в ладонях, как целовал, как закрывал глаза… Он просто…

Я замечаю его в другом конце зала: Илья входит вместе с Кириллом и еще парой топ-менеджеров. В костюме, идеально собранный, в руке бутылка пива. Он разговаривает, но глазами сканирует зал. Он ищет меня.

Все. Хватит. Я достаю телефон, делаю вид, что отвечаю на звонок:

— Да? Правда? Сейчас буду.

Сбрасываю и поворачиваюсь к Юре.

— Мне нужно уйти. У сестры машина сломалась, она стоит на МКАДе.

— О… — Юра расстраивается. — Ладно. — Он целует меня в щеку. — Хороших праздников!

— И тебе.

Я целую Стаса в щеку:

— До следующего года. С наступающим!

— И тебя, дорогая!

— Только никому не говорите, что я сбежала, — шепчу я.

— Конечно, — кивает Стас.

Я еще раз смотрю через зал — и встречаюсь взглядом с Ильей. Он медленно, очень уверенно улыбается и делает глоток. Взгляд темный, голодный, и я чувствую его буквально кожей. Вот же…

Я допиваю бокал и иду к туалетам — просто чтобы сбить след. Захожу, смотрю на себя в зеркало, разворачиваюсь и выхожу. Быстро сворачиваю в коридор и ныряю в лифт.

Сердце стучит, горло пересохло. Только бы он не пошел за мной… только бы не пошел. Мне нужна дистанция.

Он завтра уезжает на две недели — будет хоть немного воздуха.

Двери лифта открываются. Я выхожу в холл, на улицу, к стоянке такси и буквально падаю на заднее сиденье первой машины.

— Добрый вечер, — улыбается водитель, оборачиваясь. — Куда едем?

— Домой. Просто… домой.

Снежинка качается в воздухе и наконец ложится на землю. Одна она — ничто. Но вместе они делают город таким тихим, уютным и белым. Лунный свет отражается от асфальта. Я сижу на подоконнике в своей комнате, в пижаме, поджав ноги, и смотрю на улицу, — все кажется спокойным, будто весь мир притих.

Одиннадцать тридцать вечера, а я даже не могу подумать о сне. Меня все еще трясет. Мысли бешено несутся. Из-за поворота появляется машина. Фары выхватывают дорогу, и она останавливается прямо у моего дома.

Я наклоняюсь ближе к стеклу. Черный «Бентли». Открывается задняя дверь. Илья выходит и идет к моему подъезду. У меня внутри все обрывается. Он здесь.

Глава 9

«Тук-тук-тук» — грохочет снизу. Это не «ты дома?» и не «извини, что поздно». Это «я пришел, и я злой». Громкий, решительный стук — снова.

Я смотрю на часы: 23:30. А если Рита уже вернулась? А если Даниил дома? Я слетаю по лестнице и распахиваю дверь почти с разбега.

И вот он — Илья Мельников. Вся эта его наглая, безумно красивая уверенность — прямо на моем пороге.

— Да? — сухо говорю я.

— Почему ты ушла?

— Я устала.

Он приподнимает бровь и смотрит так, будто может видит мою ложь.

— Чего ты хочешь, Илья?

— Ты меня приглашаешь?

— Нет.

— Почему?

Господи, как он бесит!

— Потому что поздно. И да, я устала.

— Нам надо поговорить.

— Не надо. Я все сказала.

— Как бы не так, — бросает он и просто проходит мимо меня.

Я замираю в прихожей.

— Ну да… проходи, — бормочу я себе под нос и закрываю дверь.

Поднимаюсь наверх — он уже у меня в комнате. Ходит туда-сюда, как будто собирается в бой.

— Что ты хочешь, Илья? — спрашиваю я и закрываю дверь.

Он смотрит на меня.

— Ты знаешь, чего я хочу.

— Вообще-то нет.

Я подхожу к окну и утыкаюсь взглядом в темный двор. Не знаю, что сказать, чтобы не прозвучать жалко. Или истерично. Или как злая сука. Хотя… может, я и есть злая сука. В какой-то степени.

— Суть в том… — начинает он.

Я поворачиваюсь и опускаюсь на пол, спиной к стене. Он замолкает на полуслове. Мы смотрим друг на друга пару секунд, и он вдруг подходит и садится рядом — тоже спиной к стене. Мы молчим и смотрим вперед. Похоже, он тоже не знает, что сказать. Редкость для Ильи Мельникова.

— Что я тогда сказал? — тихо спрашивает он.

— Когда?

— Во второй день, когда мы познакомились. Ты сказала мне про глаза… что они у меня голубые. Что я ответил?

— Не помню, — вру я.

— Я об этом думаю. Есть причина, почему ты меня ненавидишь столько лет.

Я молчу.

— Скажи.

Я выдыхаю.

— Ты сказал, что не приветствуешь «неуместное поведение» на работе. И что тебе не нравится, когда женщины… перегибают палку.

Он хмурится.

— И я… — начинаю я и осекаюсь.

— Ты что?

Я пожимаю плечами.

Он какое-то время смотрит в одну точку.

— Катя… рискую прозвучать самовлюбленно…

— Ты? Самовлюбленно? — я криво улыбаюсь.

Он усмехается.

— Продолжай.

— Ко мне клеятся постоянно. И не потому, что я им нравлюсь.

Я слушаю.