Гром действительно стих: от сотрясающего кости грохота он перешёл к успокаивающему рокоту, и ветер больше не выл в щелях между деревянными планками стен амбара. Ритмичное чавканье лошадей, стук дождя снаружи, соединяясь с весёлым треском и щёлканьем огня, наполняли заброшенный амбар ощущением уюта.

— И к лучшему. Не уверен, что амбар выдержал бы ещё немного такого. — Он сел, подложив за спину свой мешок и откинувшись на него. Он вытянул ноги, поставив сапоги настолько близко к огню, насколько осмелился, пытаясь их высушить.

Киран сцепил пальцы за головой, закрыл глаза и выгнулся назад, растягивая ноющие лопатки. Мысль о ещё одном полном дне в седле завтра вовсе не радовала его. Когда он снова открыл глаза, он заметил, что Аэлия смотрит на него, её взгляд был прикован к тому месту, где его руки напрягались и натягивались, пока он тянулся. Она резко вернула внимание к супу, используя тряпицу, чтобы перелить его из котелка. Киран едва заметил, как неаппетитно он плескался в их миски, комки бог знает чего шлёпались в коричневую воду. Он был слишком занят тем румянцем, который вновь появился на её лице.

Она тоже, должно быть, это почувствовала — тот заряд, который потрескивал между ними с большей яростью, чем буря, бушевавшая снаружи. Эта мысль заставила его тихо улыбнуться самому себе, когда она протянула ему его миску.

Улыбка быстро исчезла, как только он сделал первый глоток. Святая Матерь, это было сурово. Чувствуя на себе её взгляд, он быстро проглотил, борясь с рефлексом своего тела немедленно вернуть всё обратно.

— Мм, — только и осмелился он сказать, когда наконец поднял взгляд, чтобы встретиться с её глазами. К счастью, этого, казалось, оказалось достаточно, чтобы её успокоить, и она принялась за свою порцию, даже не поморщившись.

Он посмотрел вниз на миску, наполненную до самого края, и приготовился к испытанию — доесть всё до конца.

Киран проснулся от весёлого щебета птиц, радующихся тому, что они живы и могут увидеть новый ден ...

Киран проснулся от весёлого щебета птиц, радующихся тому, что они живы и могут увидеть новый день после грозной бури прошедшей ночью.

Он застонал, отталкиваясь от твёрдой земли; его суставы протестовали после ночи, проведённой в мокрой одежде, на холодном камне.

Аэлия уже была на ногах и собиралась, лошади были осёдланы и готовы к дороге.

— Ты рано встала, — сказал он, проводя рукой по волосам и щурясь, глядя на неё.

— Привычка. — Она резко затянула ремни седла поверх своего тюка, закрепляя его на месте. — И вчера мы потеряли время. Если выедем рано, сможем наверстать сегодня.

— Астрэя тоже потеряет время, — заметил Киран, вытягивая шею, пока та не хрустнула; часть напряжения сразу же ослабла.

— Тем более нужно поторопиться. — Аэлия в последний раз проверила седельные сумки, прежде чем похлопать лошадь по шее. — Это значит, что мы можем их нагнать.

— А мы можем нагнать их после завтрака? — спросил Киран с кривой усмешкой.

Аэлия лишь указала на маленький свёрток, завернутый в ткань, лежавший рядом с ним.

Он потянулся и придвинул его ближе, откинул ткань, открывая несколько жалко выглядящих ягод и немного вяленого мяса. Он бы выбрал их в любой день, лишь бы не ещё один из её кулинарных экспериментов.

— Что ж, похоже, ты обо всём подумала, — сказал он, поднимаясь на ноги и сворачивая своё одеяло.

Несколько минут спустя они уже выводили лошадей в свежий утренний воздух. Он вдохнул его — тот свежий, резкий привкус воздуха, который может оставить только буря.

К тому моменту, когда он открыл глаза, Аэлия уже закидывала ногу в седло, морщась, но справляясь.

Прошлой ночью она снова приложила припарку — действие, после которого он поспешил исчезнуть, отправившись проверить лошадей, — и не было сомнений, что это помогает.

Потянув поводья, она развернула свою лошадь к дороге.

— Я посмотрю, смогу ли добыть нам что-нибудь на ужин. Если ты поедешь по дороге, я догоню тебя, — крикнул он ей вслед, заставляя её остановиться и повернуться в седле.

Она долго смотрела на него, прежде чем кивнуть.

— Тогда увидимся позже. — Она подтолкнула лошадь в рысь и помчалась через высокую траву.

Киран смотрел ей вслед, пока его лошадь не ткнула его тёмным носом, выводя из оцепенения.

— Ты такой же нетерпеливый, как и она, — сказал он, проводя ладонью по длинному лбу своего мягкоглазого спутника. — Пожалуй, ты прав: нам стоит тронуться, особенно если мы собираемся её догнать.

Киран вскочил в седло, стараясь опуститься в него осторожно. Он был вовсе не лёгкой ношей для лошади, и ему не нужно было делать её работу ещё тяжелее, чем она и так была.

Он цокнул языком и коснулся боков лошади пятками, направляясь в сторону, противоположную той, куда уехала Аэлия.

Высокая трава равнин, окружающих Дриас, тянулась бесконечной монотонностью во все стороны — вплоть до лесов Аэлии на юге.