— Сними мои боксеры, — шепчет он мне на ухо, его хриплый голос возвращает меня в настоящее.

Сосредоточься. Дыши. Действуй. Ты можешь это сделать.

Я издаю несколько звуков, стон здесь, притворный вздох там, но когда я отталкиваю его боксеры пятками, из меня вырывается настоящий вздох.

Николас Де Виль пронзен насквозь.

Серебряная штанга, вделанная в головку его пениса, поблескивает в тусклом свете двух прикроватных ламп. Должно быть, он ловит мой широко раскрытый взгляд, потому что его руки оставляют мою грудь и обхватывают мое лицо.

— Все в порядке. Это не будет больно, я обещаю.

— Держу пари, было больно, когда они это вставляли, — бормочу я.

Он хихикает. — Как будто тебя ласкают крылья бабочки.

Уткнувшись лицом мне в шею, он целует меня там, затем движется на юг. Ниже, ниже, ниже, пока его голова не оказывается у меня между ног, а его язык не облизывает меня, и я не чувствую... ничего.

Я ничего не чувствую.

Значит, это правда. Со мной что-то не так. Как я могу не извиваться на кровати, поджимая ноги, когда мужчина, которым я была одержима годами, засовывает свой язык в меня? Слезы наполняют мои глаза, но Николас их не замечает.

Я не хочу, чтобы он их видел.

После того, как я предполагаю, пройдет нужное количество времени, я переключаюсь в режим действия. Я начинаю дрожать, мои стоны становятся громче, мой таз приподнимается навстречу его жаждущему рту. Я вскрикиваю, его имя у меня на языке, а пепел застревает в горле.

Он прокладывает поцелуями путь вверх по моему телу, останавливаясь, чтобы обвести языком пупок, останавливаясь, чтобы поцеловать мою грудь, пососать соски. В конце концов, он там, нависает надо мной, его глаза сияют, вероятно, он молча поздравляет себя с тем, что является мужчиной и сумел покорить свою женщину.

За исключением того, что я все еще очень далека от этого.

Связана.

В ловушке.

Заключенная в сломанном теле.

Его губы перемещаются к моему уху. — Тебе это понравилось?

Это банальная реплика — такой я от него не ожидала, — но я все равно отвечаю.

— Это было потрясающе.

Он нежно целует меня в лоб, затем встречается со мной взглядом. — Лгунья.

Глава тринадцатая

Николас

У меня было достаточно опыта общения с женщинами, чтобы понимать, когда одна из них пытается меня обмануть, а моя жена только что попыталась провернуть со мной то, что в сексе называется «приманка и подмена». Первый раз с кем-то всегда немного странно, даже натянуто. Они не знают, что тебе нравится или не нравится, а ты не знаешь, что нравится им.

Вот тут-то и пригодится опыт.

Я знаю, что нужно следить за сигналами, и я знаю, как распознать фальшивое удовольствие за милю. Не то чтобы у меня было много женщин, имитирующих оргазм, если подумать. На самом деле, я не могу назвать ни одной. Переигрывание Виктории было достойно Оскара.

— Лгунья? — Она издает девичий смешок, такой же наигранный, как и ее предполагаемый оргазм. Виктория не из тех, кто хихикает. — Зачем мне лгать?

— Хороший вопрос. — Я обхватываю ее руками по обе стороны от ее головы, мои бедра обхватывают ее ноги. — Большую часть времени я терпеливый человек, но, как и во всем остальном, в разной степени, и единственное, что я презираю больше всего на свете, — это лжецов. — Я провожу носом по ее нос, предупреждающим движением, а не о близости. — Ты притворялась.

— Я этого не делала. — Она не смотрит мне в глаза, ее взгляд направлен куда-то в середину моего торса. — Это было здорово. Честно.

Я издаю смешок. — Честно? Ты говоришь мне о честности? Я серьезно, Крошка. Выкладывай все начистоту, или порка, о которой мы говорили, произойдет гораздо быстрее, чем кто-либо из нас ожидал.

Она, должно быть, уловила предостережение в моем тоне, потому что медленно поднимает на меня глаза, облизывая языком, как я предполагаю, сухие губы. Она глотает, затем снова облизывает их.

Ее правое плечо дергается в попытке пожать плечами. — Ладно, я притворилась. Ну и что? В любом случае, мне никогда так сильно не нравился секс. Я не понимаю, из-за чего весь этот сыр-бор.

Ее рассуждения потрясли бы меня не больше, чем если бы она взяла мраморную лампу, стоявшую справа от нее, и ударила меня ею по голове.

— Со сколькими мужчинами ты переспала?

Ее глаза широко распахиваются. — Я тебе этого не скажу. Это личное.

— Мы женаты. Не существует такого понятия, как личная жизнь. Сколько их?

Она толкает меня в грудь, но ей не сравниться с моей силой, особенно в такой позе.

— Сколько? Я не буду спрашивать снова.

Она почти надувает губы. Если бы я не был так серьезен, я бы посчитал это милым. — Хорошо. Два. Теперь доволен?