Мое платье расстегивается, когда он расстегивает пуговицы на лифе, его движения точны, но неторопливы. Красивое шелковое платье соскальзывает с моих плеч и собирается у ног, открывая нижнее белье цвета слоновой кости, которое выбрала для меня Элоиза.

Это сведет его с ума, заявила она, когда по ее настоянию я надела его для нее. Он не сможет не влюбиться в тебя.

Я не исправила ее, но сожаление оставило горький привкус у меня на языке. Это все еще так.

Его руки опускаются мне на плечи, и на этот раз мне удается не подпрыгнуть. Он разворачивает меня, но его глаза не прикованы к моему лицу. Они блуждают по моей груди, животу, между ног. Его дыхание учащается, и мое тоже, особенно когда ловкие пальцы расстегивают оставшиеся пуговицы на его рубашке. Судорожный вздох вырывается из моего горла, когда он позволяет ей соскользнуть на пол. Замысловатые завитки черных чернил покрывают его грудь и руки. Я никогда раньше не видела Николаса менее чем полностью одетым. Я не знала, что у него были татуировки, и их было много.

— Не то, что ты себе представляла?

Я сглатываю. — Нет.

— Не совсем соответствует моему положению в обществе, да? — Он улыбается, его пальцы тянутся к поясу, одновременно он скидывает туфли. Я слежу за каждым его движением, не в силах отвести взгляд. Брюки сползают с его ног, и он снимает их. У него больше татуировок на бедрах, и я не удивлюсь, если они есть и на спине. Его мощная эрекция хорошо видна сквозь черные дизайнерские боксерские шорты. Он большой. Крупнее Мэтью и значительно крупнее Пола из средней школы. Это будет больно.

Он снимает носки, затем берет меня за руку и ведет через другую дверь в большую спальню с огромной кроватью у стены. — Здесь нам будет удобнее.

Когда он отпускает меня, чтобы я откинула одеяло, я впервые вижу его мускулистую спину. Конечно же, там у него тоже татуировка. Но это единственное изображение ангела, расправляющего крылья над его латками.

— Это прекрасно, — говорю я.

Он поворачивается. — Ангел? Да. Я набил его на свое восемнадцатилетие. — Его глаза затуманиваются, и он смотрит не столько на меня, сколько сквозь меня. Я понимаю. Ангел для Аннабель, его убитой сестры.

Это то, что у нас есть общего. Мы оба потеряли сестру, которую глубоко любили. Ему было хуже. Он потерял ещё мать. Я всегда знала историю Де Виль, но никогда по-настоящему не задумывалась об этом до сих пор. Внезапно я вижу его в другом свете. У него есть недостатки, и много, он морально испорчен, как и вся его семья, но явная любовь, которую он испытывает к своей покойной сестре, доказывает, как много значит для него его семья.

— Мне очень жаль.

Его губы приподнимаются, и он пожимает плечами. — Это было давным-давно, в отличие от Элизабет. Твое горе невыносимо. — Затем он подходит ко мне, его руки обхватывают мои щеки, его проникновенные глаза впиваются в мои. — Мы найдем виновного. Я не успокоюсь, пока мы этого не сделаем. Смерть Элизабет не останется безнаказанной.

Прежде чем я успеваю ответить, его рот накрывает мой: грубый, настойчивый, требовательный. Толчок заставляет меня задохнуться, и мои губы приоткрываются в шоке, когда его язык проникает внутрь. Его руки опускаются на мои бедра, его хватка почти оставляет синяки. Он прижимается ко мне, горячая длина его эрекции упирается мне в живот.

Похоть проносится по моему телу. Я покрываюсь потом. Вспыхивает надежда. Может быть, я все-таки не сломлена. Я никогда не испытывала такого голода. Я хочу заползти в его шкуру и никогда не покидать ее.

Я едва замечаю, что мы двигаемся, пока мои колени не ударяются о кровать, и я падаю на матрас. Николас следует за мной, его тело накрывает мое, его руки и ноги удерживают меня под собой. Теплая ладонь скользит вниз по моему боку, другая обхватывает мою правую грудь через тонкий кружевной бюстгальтер. Я не знаю, что делать со своими руками, поэтому обвиваю их вокруг его шеи и зарываюсь пальцами в его волосы, пряди мягче, чем я себе представляла.

Из его груди вырывается стон, когда я чешу ему голову. Думаю, ему это нравится. Я делаю это снова, и в награду получаю еще один гортанный стон.

Ага. Ему определенно это нравится.

Прохладный воздух ударяет мне в грудь. Когда он успел снять с меня лифчик? Трусиков тоже нет, как и застежек.

О, нет.

Нет.

Нет.

Это происходит снова. Это происходило каждый раз, когда я занималась сексом. Мой разум отключается, и сообщения от моего тела не доходят. Вожделения, которое я чувствовала, когда он целовал меня, больше нет. Я холодна, опустошена. Я пытаюсь переориентироваться, вернуть те прежние ощущения, когда мое тело горело, а мышцы живота сводило от удовольствия, но внутри меня только огромная пустота.

Николас, кажется, не замечает, слишком занятый тем, что кладет голову между моих грудей, прижимаясь ко мне носом. У парней все по-другому. Они могут засунуть свой пенис в дырочку от пончика и кончить сами.