Ненавижу, когда мой отец привносит логику в разговор. После Ксана я следующий в очереди. Для меня имеет смысл жениться раньше моих младших братьев.

Одна женщина. И этой женщиной для меня будет Виктория Монтегю. Какая-то высшая сила от души смеется надо мной.

Господи, помоги мне.

Я фыркаю, потому что, что еще я могу сделать? — Она убьет меня при первом удобном случае.

Папа посмеивается. — Ты также никогда не был склонен к драматизму. Виктория тебе подойдет. Чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что в первый раз ты сделал неправильный выбор. Я отчаянно опечален тем, что случилось с Элизабет, и, конечно, я бы предпочел, чтобы она все еще была здесь, но если бы это было так, и ты женился бы на ней, я не уверен, что у нас все получилось бы.

— В любом случае это не имеет значения. Де Виль не разводятся.

Папа одаривает меня одним из своих сочувственных взглядов. — Николас, то, что по традиции мы предпочитаем браки по договоренности случайной встрече, не означает, что мы не можем быть счастливы. Что мы не можем найти любовь с человеком, на котором женимся. Я был неправ, позволив тебе выбирать жену. Я должен был выбрать Викторию в качестве твоей невесты, и если бы я это сделал, Элизабет, возможно, все еще была бы здесь. Эта ошибка в суждениях — моя вина.

— Может быть, сказать это лучше Виктории, — бормочу я. — Сними с меня накал.

Он наклоняется вперед и по-отечески похлопывает меня по колену, что я до сих пор нахожу таким же милым, как и в детстве. Возможно, мы потеряли маму слишком молодыми, но с отцом нам повезло. Он, блядь, лучший, и хотя мы во многом расходимся во мнениях, никто из нас ничего в нем не изменил бы.

— Ты ведь понимаешь, что она откажется, верно?

— Ее отец объяснит ей ситуацию. У нее не будет выбора.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. У меня тоже нет выбора, и я далек от восторга.

Быть далеким от восторга — все равно что называть ураган легким бризом.

Ах, черт. Она будет занозой в моей заднице с утра до ночи. Этот непрекращающийся зуд снова усиливается, и на этот раз, когда я царапаю руку, у меня идет кровь.

Шальные размышления, посетившие меня в ночь смерти Элизабет, проникают в мои мысли. Я наблюдал, как Ксан и Имоджен играют в шахматы, и их соревновательные подшучивания напомнили мне о Виктории и о причинах, по которым я не выбирал ее в жены, когда, как старшего ребенка, это имело наибольший смысл. Я думал о том, как мог приручить ее, но мне не хотелось этого делать.

Теперь у меня не будет выбора в этом вопросе. Это будет вызов, за который я раньше не был склонен браться, но чем больше я размышляю об этом, тем больше идея поставить ее на колени возбуждает мой интерес.

Подчинить оленя — это одно, но покорить львицу — совсем другое.

Думаю, я мог бы получить от этого массу удовольствия. Мне понадобится стратегия. Почему-то я не думаю, что отвечать огнем на огонь — правильный путь. Подпитывать свой гнев — вот чего она хочет.

С другой стороны, если не дать ей того, чего она хочет, это смутит ее, выведет из равновесия и она увидит во мне возможного победителя. Если я правильно разыграю свои карты, то смогу превратить своенравную Викторию Монтегю в послушную жену, о которой всегда мечтал.

Легкая улыбка растягивает мои губы. — Когда Филипп планирует сообщить ей хорошие новости?

— Думаю сегодня. Он сказал, что позвонит мне, когда все будет готово. Завтра я хочу, чтобы ты навестил ее и заверил, что с ней все будет в порядке.

— Ах, так ты хочешь, чтобы я солгал.

Папа морщится. — Николас. Не усложняй ситуацию для девочки больше, чем нужно. Она потеряла свою единственную сестру. Она скорбит. Прояви немного сочувствия.

— Я сделаю все, что в моих силах.

Папа посмеивается, качая головой. — Ты всегда был упрямым. Ну, ты и Александр. Это ничья за первое место.

Я смеюсь, потому что это правда, но, честно говоря, это черта Виль. Другие мои братья и сестры не сильно отстают в этом деле.

— По крайней мере, у нее будет Имоджен, которой она будет ныть.

— Николас. — В тоне отца слышится предупреждение о том, что его терпение подходит к концу.

Я поднимаю руки. — Прекрасно. Ладно. Я посмотрю, что смогу сделать, чтобы объяснить ей, что это не пожизненное заключение, в которое она, несомненно, поверит.

Он кивает в знак согласия, как будто это так просто. Не нужно быть гением, чтобы понять, что потребуется чудо, чтобы убедить Викторию, что брак со мной — это нечто большее, чем ее самый страшный кошмар.

То есть до тех пор, пока я не приведу свой план в действие. И что самое приятное? Она даже не заметит, как это произойдет.

Глава Пятая

Вики