Прошли сутки после аварии, и я наконец убедила папу достать мне инвалидное кресло, чтобы я могла навестить Као.

Джейс, Хантер и Хана почти не отходили от меня, в то время как Ноа, Джейд и Мила дежурят у Као.

Говорят, он пришел в сознание на минуту, но был совсем в бреду. Это было вчера вечером, и с тех пор он больше не просыпался.

С каждым часом беспокойство пожирает меня изнутри. Кажется, будто меня забросило в «сумеречную зону». Ничто больше не имеет смысла. Эмоции зашкаливают, и от этого меня физически мутит.

— Тебе нужно лежать, — бормочет Хана, недовольная тем, что я двигаюсь. — У тебя сотрясение.

— Я знаю, — мямлю я. Да, у меня кружится голова и подступает тошнота, но я не позволю никому удерживать меня вдали от Као ни секундой дольше. — Я просто хочу увидеть его, а потом вернусь.

Папа осторожно переносит меня с кровати в кресло.

— Мы отвезем ее, — предлагает Джейс. — А вы с тетей Лайлой сходите чего-нибудь поешьте.

— Спасибо, — отвечает папа. — Мы не задержимся.

Мама целует меня в макушку.

— Не засиживайся долго. Десять минут — и обратно. Хорошо?

— Все будет нормально, — ворчу я, устав от чрезмерного внимания. Я люблю свою семью и друзей, но сейчас все мои мысли только о Као. Я не смогу уснуть, пока не увижу своими глазами, что он жив.

Джейс везет меня по коридору. К счастью, благодаря VIP-статусу наших семей, мы оба лежим в частных палатах, так что ехать далеко не приходится.

Хантер открывает дверь, и в тот момент, когда Джейс ввозит меня внутрь, мой взгляд намертво прикипает к кровати.

— Стой.

Мистер Рид встает со стула рядом с Као. Глубокие морщины тревоги, прорезавшие его лицо, заставляют мое сердце сжаться.

Я выбираюсь из кресла и медленно, шаг за шагом, приближаюсь к кровати. Као опутан проводами и трубками, а монотонный писк аппаратов не приносит никакого облегчения. Под глазами и на переносице у него красные пятна, левая сторона лица покрыта синяками, на фоне которых повязка вокруг головы кажется ослепительно белой.

Подойдя к нему, я с трудом сглатываю ком в горле. Осторожно протягиваю руку и обхватываю его ладонь. Почувствовав тепло его кожи, я на миг закрываю глаза.

Он жив.

Я бережно наклоняюсь над ним и прижимаюсь губами к его щеке. На челюсти пробилась темная щетина, и я чувствую ее колкость своей кожей.

— Садись, Фэллон, — говорит мистер Рид. Он берет меня за руку и помогает опуститься на стул, который он подставил поближе.

Я вскидываю взгляд на отца Као:

— Он в порядке? Я слышала, он приходил в себя?

Као унаследовал свои голубые глаза от отца, и, глядя в них, я чувствую первый проблеск надежды.

— Ли говорит, что все будет хорошо.

Ли... Доктор Уэст — гений в своей области. Если она считает, что Као справится, значит, есть шанс на полное выздоровление.

В палату заходит Ноа, и я тут же обращаюсь к нему:

— Твоя мама точно уверена, что с ним все будет в порядке? — Мне нужно услышать это еще раз.

Ноа кивает, останавливаясь в ногах кровати. Его взгляд скользит по лучшему другу.

— Моя мама помогала на операции. Она сказала, что все внутренние повреждения устранили. У него трещина в черепе, но КТ не показало повреждений мозга. Он в отключке просто потому, что телу нужно восстановиться.

Я снова смотрю на Као, изучая каждый дюйм его лица. Видеть его таким неподвижным до чертиков страшно, но после слов Ноа мне становится немного легче.

— Као, — шепчу я, надеясь, что он меня слышит. — Это Фэллон. Тебе нужно скорее проснуться, чтобы я снова увидела твои глаза.

Опираясь на кровать, я приподнимаюсь и, наклонившись к Као, целую его в уголок губ, а затем шепчу:

— Поправляйся. Пожалуйста.

Чувствую руку на своей спине.

— Тебе пора в постель, — говорит Хана.

Я смотрю на Као еще секунду, желая никогда не уходить.

— Пожалуйста, сообщите мне, если что-то изменится, — прошу я, выпрямляясь. Я смотрю то на мистера Рида, то на Ноа. — Пожалуйста.

— Я сообщу, — обещает Ноа.

Джейс помогает мне сесть в кресло. Когда он вывозит меня из палаты, кажется, будто на мои плечи ложится тяжелая тень. Мрачная и давящая.

Тихая сила Као всегда была моей опорой в трудные времена. Видеть его в таком хрупком состоянии... это убивает меня.

КАО

Возвращение в сознание встречает меня пульсирующей головной болью. Она то острая, то тупая, то снова нарастает в такт сердцебиению.

Меня тошнит, а вокруг плотным облаком висит густой запах антисептика.

Тело кажется разорванным на куски, но сквозь всю эту боль одна мысль требует внимания. По какой-то неведомой причине мне нужно знать, что с Фэллон все в порядке.

Я пытаюсь открыть глаза, но ничего не вижу.

Мои губы приоткрываются, я мучительно втягиваю воздух и шепчу:

— Фэллон.

Сейчас ночь? Что произошло? Я ни черта не помню.