— Као, — хриплю я; собственный голос кажется чужим. Тело начинает бить неконтролируемая дрожь.

— Служба 9-1-1, что у вас случилось? — слышу я ответ оператора.

— А... авария, — с трудом выговариваю я сквозь дурман шока.

— Хорошо, мы получили ваши GPS-координаты. Экстренные службы выехали. Вы ранены?

Мои глаза прикованы к Као. Он не двигается, и паника вспыхивает во мне, как потоки раскаленной лавы.

— Као! — Когда он снова не откликается, я онемевшими пальцами пытаюсь расстегнуть ремень безопасности. Освободившись, я разворачиваюсь к нему и наклоняюсь вперед.

— Мэм, вы ранены?

Мои губы приоткрываются, и испепеляющая тревога обжигает сердце.

— У него кровь на левой стороне головы.

— Вы сказали, у вас кровь на голове?

— Н-нет, — я с трудом сглатываю желчь, подступившую к горлу. —

Мой парень. У него кровь на голове.

— Помощь уже в пути. Слышите?

Я качаю головой, пока беспокойство стремительно превращается в ледяной ужас.

— О-он не шевелится, — заикаюсь я от охватившего меня отчаяния.

— Службы спасения будут на месте через минуту, — заверяет оператор, но это меня не успокаивает.

Подняв правую руку, я прижимаю пальцы к пульсу Као. Почувствовав биение, я выдыхаю с облегчением.

— Он жив.

— Это хорошо. Мэм, как вас зовут?

— Ф-Фэллон. Фэллон Рейес. — Я пододвигаюсь чуть ближе к Као, лихорадочно осматривая его тело. Страх пронзает меня, когда я вижу еще больше крови, пропитывающей его рубашку на левом боку. — У него еще кровь на боку.

— Где именно, мэм?

— На боку, чуть выше бедра. Там еще кровь. — Я судорожно вдыхаю. — О, Боже.

— Мэм, помощь едет. Кто-нибудь еще пострадал? Была другая машина?

— Я... я не знаю.

— Хорошо, сохраняйте спокойствие. Продолжайте говорить со мной. Что вы еще видите?

Я лихорадочно оглядываюсь: разбитая приборная панель, сдувшиеся подушки безопасности, дым, поднимающийся спереди. Мой взгляд снова возвращается к Као, и только когда я снова вижу кровь, осознание тяжелым камнем ложится на грудь.

Мы попали в аварию.

Као ранен.

— Быстрее! — кричу я. Я подношу дрожащую руку к лицу Као, но замираю в сантиметре, боясь причинить ему еще большую боль. — Као? Малыш? — Всхлип вырывается из груди. — Као?

— Вы должны услышать сирены в любую секунду, — говорит оператор.

О, Боже. Пожалуйста. Пусть с ним все будет хорошо.

Я наклоняюсь еще ближе, безумно желая обнять его.

— Као?

Воздух наполняется воем сирен. Несколько мгновений спустя мой мир превращается в хаос, когда меня вытаскивают из машины.

— Нет! Пожалуйста! Я хочу остаться с ним!

Парамедик что-то говорит, но все, что я слышу — это гул разных сирен прибывающих машин. Меня кладут на носилки, и все вокруг расплывается, пока меня несут к скорой.

Нет. Я должна быть с ним.

Когда мне удается мельком увидеть пожарных, суетящихся вокруг машины Као, которая превратилась в груду искореженной стали, ужас лишает меня остатков чувств.

Шум заполняет воздух — смесь тревожных голосов, сирен и звука металла, который режут пожарные, а затем все стихает, когда двери скорой захлопываются.

Мое тело кажется онемевшим. Я успеваю моргнуть пару раз, прежде чем тьма утягивает меня прочь от этого кошмара.

Ощущая тяжесть во всем теле, я открываю глаза.

— Фэллон? Милая? — слышу я голос мамы. Медленно перевожу взгляд на нее. Ее лицо осунулось от тревоги.

— О, малышка. Все будет хорошо, — говорит она, и в ее словах слышатся облегчение и изнеможение. — Слава Богу.

Я открываю рот, но сначала приходится с трудом сглотнуть сухой ком в горле.

— Что случилось?

— Вы попали в аварию. — Я чувствую, как мама крепко сжимает мою руку.

Нахмурившись, я просеиваю свои спутанные воспоминания, пока не цепляюсь за главное — Као.

— Где Као? С ним все в порядке?

— Он все еще на операции. Твой папа пошел узнать, есть ли новости. — Мама касается моего лица и осторожно поправляет волосы. — Как ты себя чувствуешь?

Как я себя чувствую?

Вспышки аварии проносятся перед глазами.

Улыбающийся Као.

Оглушительный грохот удара.

Тяжелый запах масла.

Кровь.

Неподвижный Као.

Агония нарастает в груди, пока давление не становится невыносимым, и она прорывается наружу.

— Као, — шепчу я, заходясь в рыданиях.

Мама пересаживается со стула на край кровати, наклоняется ко мне и начинает шептать:

— Као сильный. Он справится. Через пару дней все это будет казаться просто дурным сном. Хорошо? С вами обоими все будет в порядке.

Я так сильно хочу верить ее словам.

Я слышу, как кто-то заходит в палату. Когда мама отстраняется, мой взгляд встречается со взглядом отца. Он спешит к другой стороне кровати, а я пытаюсь сесть, пока новые рыдания сотрясают меня.

— Ш-ш-ш... — шепчет папа. Его движения осторожны, когда он обнимает меня. — Моя прекрасная девочка, я здесь.