Мистер Рид тяжело дышит, его лицо разрывается между гневом и отчаянием.

Као же выглядит по-настоящему пугающе. Я никогда раньше не видела у него такого выражения лица, и от этого по спине пробегает дрожь.

Я с трудом сглатываю, прежде чем подойти ближе.

— Као?

Его голова резко поворачивается в мою сторону. На мгновение боль мелькает в его чертах, но затем снова возвращается маска из гранита.

— Что ты здесь делаешь? — рычит он.

— Это я ее позвал, — признается Ноа. — Кто-то же должен вправить мозги твоему упрямому заду.

— Да может вы все просто оставите меня, блять, в покое?! — рявкает Као.

Я вздрагиваю от волны ярости, исходящей от него. Сердце начинает бешено колотиться.

— Ты можешь хоть на минуту перестать устраивать эту гребаную истерику? — кричит на него Ноа. — Черт возьми, ты невыносим!

Я ахаю, когда Као резко встает с края кровати. Его движения полны ярости, но мое сердце разрывается надвое, когда я вижу, как он вытягивает руки перед собой, пытаясь нащупать дорогу.

Я не могу пошевелить ни мускулом, пока Као идет прямо на меня. Его рука натыкается на мое плечо, и он замирает.

Я пытаюсь обнять его, но он закрывает глаза и низким, шипящим голосом произносит:

— С дороги.

Игнорируя его слова, я делаю шаг вперед и обхватываю его за талию. Прижавшись левой щекой к его груди, я шепчу:

— Не уйду. Ты бы сделал то же самое для меня. Позволь мне помочь.

Его руки ложатся мне на плечи, и он замирает. Я чувствую его дыхание на своих волосах, но затем он отталкивает меня. Издав горький смешок, он произносит:

— Ты изуродована. — Он качает головой и, отодвинув меня в сторону, отпускает. — Ничто этого не изменит. — Еще один горький смешок режет мне слух.

— Као! — рявкает мистер Рид.

— Что за хрень? — рычит Ноа.

Раздавленная, я могу только смотреть на него. Тот факт, что я вызываю у него отвращение, вырывает мое израненное сердце из груди.

В пустоте, оставшейся под ребрами, рождается незнакомое чувство. Я всегда могла обнять и коснуться Као. Когда угодно. Он был моим человеком. Моей любовью. Не иметь возможности утешить его — это пытка. Но знать, что он чувствует к тебе омерзение... это как если бы между нами разверзлась бездонная пропасть.

Все, что я знала о Као Риде, стирается из памяти, пока я не понимаю, что смотрю на незнакомца.

Как я могла так в нем ошибаться? Я думала, он добрый, верный и сильный.

Я ошибалась.

Этот незнакомец жесток. Моему Као было бы плевать на шрамы. Он бы сказал, что они не имеют значения.

Мучительно вдохнув, я закрываю глаза, разворачиваюсь и выхожу из палаты.

— Фэллон, — зовет меня мистер Рид.

Я останавливаюсь в коридоре. Мне трудно смотреть в его голубые глаза.

— Мне так жаль, — извиняется он за поведение сына.

Мне стоит огромных усилий сдержать слезы, и я заставляю себя улыбнуться, приветствуя резкую боль в щеке.

— Не волнуйтесь. Као сейчас тяжело.

Мистер Рид сжимает мою руку.

— И он упрям. Пожалуйста, дай ему время.

Я киваю, не меняя выражения лица.

— Конечно.

— Спасибо.

Я смотрю, как мистер Рид возвращается в палату, и, чувствуя себя лишь тенью прежней женщины, в оцепенении иду к себе. Оказавшись внутри, я закрываю дверь, и разрушительное отчаяние наконец накрывает меня с головой. Я хватаю ртом воздух, сжимая рубашку в районе сердца.

О Боже. Сделай так, чтобы это прекратилось. Это слишком больно.

Всхлип разрывает горло, шею сводит судорогой.

Кажется, будто Као погиб в той аварии. Мы не выжили.

Дверь за моей спиной распахивается, и я едва не падаю. Входит Джейс. Увидев меня, он тут же бросается вперед. Он обнимает меня, и я вцепляюсь в кузена, отчаянно желая, чтобы он прогнал эту боль.

— Я здесь, — шепчет он, поглаживая меня по спине. — Все будет хорошо.

Я качаю головой и отстраняюсь. Тыльной стороной ладони вытираю слезы с левой щеки.

— Не будет. Он ненавидит меня. Ему... ему противны мои шрамы.

— Что за бред? — Брови Джейса гневно сходятся на переносице. — Кто это сказал?

От одного воспоминания о словах Као мое лицо снова искажается гримасой боли.

— Као. — Я снова прижимаюсь к Джейсу. — Он меня ненавидит.

— Ш-ш-ш. — Джейс крепче прижимает меня к себе. — Као в шоке. Уверен, он не это имел в виду.

Слова Джейса не приносят облегчения. Для Као все оказалось слишком просто. В один миг он хотел отношений со мной, а в следующий — я для него никто?

Этот вопрос только усиливает сердечную боль, и мне кажется, что я больше никогда не стану прежней.

КАО

Папа и Ноа в бешенстве. Собственно, это еще мягко сказано. Но мне плевать. Я не могу смотреть в лицо тому, что я сделал с Фэллон, а они не поймут, даже если я попытаюсь объяснить.

Мои чувства мечутся между яростью и виной, и то и другое одинаково парализует. Кажется, будто я на войне с самим собой.