— Это на тебя не похоже, — выплевываю я слова. Такое чувство, будто она залезает мне в грудь и вырывает сердце. Я никогда не видел ее такой и понятия не имею, как до нее достучаться.

— Послушай, — она качает головой, все так же безэмоционально, — нам нужно сделать перерыв.

— Перерыв в чем? — Паника взрывается в моей груди, оставляя меня опустошенным.

Не смей этого говорить. Не надо. Пожалуйста... нет.

— Во всем. Мне нужно время, чтобы переварить случившееся, а тебе, уверен, нужно отдохнуть от общения с моей безумной задницей. Нам нужно побыть порознь.

— А потом? — Я делаю шаг к ней, паника впивается когтями в остатки моего сердца.

— А потом мы оценим обстановку и посмотрим, к чему это нас приведет. — Она поднимает взгляд. — Но сейчас я не могу быть твоим другом. Прошедшая неделя была кошмаром, и мне нужно с этим разобраться.

Кошмаром?

Время со мной было для нее кошмаром?

Потрясенный до глубины души, я не нахожу в себе сил смотреть на нее дальше. Я выхожу из комнаты, и когда закрываю свою дверь, тяжесть произошедшего едва не сбивает меня с ног.

Мой мир рушится.

Ария просто притворялась? А я? Я, черт возьми, купился на эту игру.

Этого не может быть.

АРИЯ

Я опускаюсь на край кровати, чувствуя, как силы покидают меня, и из груди вырывается рыдание.

Ложь Форесту убивала меня. Мне хотелось кричать, что я люблю его. Я хотела шанса бороться за него... за нас.

Но Кеннеди выиграла эту битву еще до того, как у меня появился шанс.

Так лучше.

Тогда почему так больно?

Слезы текут ручьем, и я даже не пытаюсь их остановить. Сейчас я могу только молиться, чтобы мы с Форестом смогли пережить это и спасти хотя бы дружбу. Если я потеряю и ее, это станет моим концом.

Я забиваюсь в угол кровати, сворачиваясь калачиком, и утыкаюсь лицом в подушку, содрогаясь от рыданий. Стук в дверь заставляет меня вскочить и лихорадочно вытирать слезы. Входит Хана, и, увидев ее, я окончательно сдаюсь.

Она садится рядом, раскрывает объятия, и я прижимаюсь к ней.

— Хочешь поговорить?

Я немного отстраняюсь. Мне нужно хоть кому-то признаться в своих чувствах. — Я влюбилась в Фореста.

Ее брови ползут вверх. — А он? Разве он не чувствует того же?

Я качаю головой. — Кеннеди вернулась. Они, скорее всего, сойдутся снова.

— Ты уверена? — спрашивает Хана. — Со стороны казалось, что у вас все взаимно.

— Это был спектакль, — бормочу я. — Просто фиктивные отношения, которые вышли из-под контроля.

Хана снова обнимает меня.

— Все наладится. Вы с Форестом дружите вечность. Вы справитесь.

— Боже, я надеюсь на это, — вздыхаю я.

Она предлагает кофе, но я отказываюсь: — Я просто приму душ и лягу спать.

Когда она уходит, я запираю дверь, чтобы выплакаться без помех.

В душе я позволяю каплям воды смешиваться со слезами. Я дам Форесту и Кеннеди время, а потом, надеюсь, попробую восстановить то, что осталось от нашей дружбы.

Грудь сдавливает спазмом, и я сползаю на пол душевой кабины. Мысль о Форесте с Кеннеди разбивает меня вдребезги.

Я так сильно его люблю.

Значит, ты должна позволить ему найти счастье с женщиной, которую он всегда любил.

Почувствовав себя как в клетке, я быстро одеваюсь. Мне нужно уйти. Я натягиваю джинсы, футболку, кроссовки и, убедившись, что в коридоре никого нет, выскальзываю из апартаментов.

В кабинете искусств давление в груди немного спадает. Я сажусь перед мольбертом.

Конец любви.

Так я ее назову.

Я отставляю законченную картину и ставлю новый чистый холст. Беру палитру и начинаю увековечивать то, что чувствовала с Форестом.

Слеза катится по щеке, когда я вспоминаю, как мы строили палатки из одеял в наших комнатах, притворяясь, что мы в походе. Воспоминания текут на холст. Голубой, белый, цвета такие же яркие, как мыльные пузыри, парящие в солнечных лучах.

ГЛАВА 18

ГЛАВА 18

ФОРЕСТ

Проведя большую часть ночи за прокручиванием случившегося, я прихожу к выводу: Ария мне лжет. Она никогда ничего от меня не скрывала, и мне чертовски больно от того, что она не хочет открыться.

Однако я пытаюсь понять ее мотивы. Это недоразумение с Кеннеди, должно быть, всколыхнуло в Арии все ее старые страхи. Я злюсь на себя за то, что допустил это, но я был в полнейшем шоке от внезапного появления Кеннеди и слишком поглощен тем, как сильно влюблялся в Арию. Как бы идеально я ни старался провести с ней последнюю неделю, все постоянно оборачивалось против меня.

На кухне я застаю Хану и Карлу за кофе.

Так, первым делом — главное.

Я подхожу к сестре и крепко обнимаю ее.

— Прости, что тебя затянуло в этот дерьмовый шторм.

Я чувствую облегчение, когда она обнимает меня в ответ.