Его движения резкие и быстрые, мои бедра начинают дрожать. Он опускает руку вниз, зажимая мой клитор, и я хватаюсь за подушку, чтобы заглушить крики, когда меня накрывает мощнейший оргазм.

Я слышу его тяжелое дыхание и шлепки тел — от этого наслаждение становится еще острее.

Когда он с глухим стоном изливается глубоко внутри меня, мои руки подкашиваются, и мы оба падаем на матрас.

Когда дыхание выравнивается, а остаточное удовольствие затихает, он покрывает поцелуями мое плечо.

— Определенно одна из моих любимых поз, — шепчу я.

В воскресенье утром мы встаем рано и отправляемся к ручью. На улице тихо, большинство гостей еще спят, и мне нравится, что здесь только мы с Форестом.

— Что ты планируешь делать с серией картин о землетрясении, когда допишешь их? — спрашивает он.

— Думаю устроить аукцион, а вырученные деньги отдать в фонд помощи пострадавшим.

Форест притягивает меня ближе и целует в волосы.

— Отличная идея. Хотя, скорее всего, их скупят наши отцы и дядя Лейк.

Я взрываюсь смехом: — Это точно. — Помолчав, я шепчу: — Нам так повезло с ними.

— Это правда.

Добравшись до ручья, мы садимся на валун и смотрим на воду, текущую по гладким камням.

— Раз Сан-Франциско теперь не вариант, я, наверное, открою галерею в Лос-Анджелесе после выпуска, — делюсь я планами.

— Тогда ты будешь ближе к офисам NextGen, — говорит Форест, переплетая наши пальцы.

— Мы сможем снять квартиру где-нибудь посередине между моей галереей и твоим офисом. — Я кладу голову ему на плечо, начиная строить мечты о нашем общем будущем. — По крайней мере, мы оба хотим двоих детей. — Я счастливо смеюсь. — Если подумать, у нас всегда были одинаковые мечты. Будто мы в глубине души знали, что в итоге будем вместе.

Форест высвобождает руку и обнимает меня за плечи. — Это всегда были только ты и я.

— Да, — шепчу я. Я смотрю на него, и мой взгляд ласкает его черты. — Никогда не думала, что можно любить кого-то так сильно, как я люблю тебя.

Форест наклоняется, и в его поцелуе я чувствую всю силу его любви.

Все мои сомнения насчет отношений исчезли. Форест показал мне, что бабочки в животе и головокружительные поцелуи могут превратиться в «долго и счастливо» с правильным человеком.

После того землетрясения я каждый день благодарю Бога за Фореста — моего лучшего друга, мою родственную душу, мое все.

КОНЕЦ.