— Я не могу быть должен такому человеку, как ты. Назови цену.

Он кивает:

— Стандартный тариф. Поиск. Устранение. Утилизация. Три с половиной миллиона.

— Пришли мне банковские реквизиты.

Развернувшись, я выхожу со склада вместе с дядей Джексом и отцом.

ДЭШ

Приходя в сознание, я инстинктивно сжимаюсь в маленький комочек. Боль прошивает меня насквозь, вырывая мучительный вздох.

Прохладная ладонь сжимает мою руку, и мое тело мгновенно реагирует. Я пытаюсь отпрянуть, распахивая глаза, и неожиданно падаю.

— Это мама. Это мама. Ты в безопасности, детка. Это мама.

Я лихорадочно отползаю назад, чувствуя, как что-то тянет меня за руку. Я останавливаюсь, только когда врезаюсь в стену; прерывистое дыхание срывается с моих губ.

Я подтягиваю ноги к себе и, содрогаясь от крупной дрожи, пытаюсь осознать, где нахожусь. Я ожидаю увидеть Джоша. Все мое тело напряжено в ожидании следующего удара.

Но затем мой взгляд фокусируется на лице матери, и я не могу осмыслить то, что вижу. Всхлип вырывается из моей груди.

Мамочка.

Она продолжает приближаться, и когда ее рука осторожно касается моего плеча, мое тело бьется в конвульсиях.

— Малышка, — выдыхает она, ее голос дрожит.

Ее лицо расплывается, когда слезы застилают мне зрение, но они не стекают по щекам.

Мама подсаживается вплотную ко мне. — Это мама. Ты в безопасности. — Ее голос звучит сдавленно, когда она обнимает меня.

Я сижу неподвижно, не считая непрекращающейся дрожи.

Затем медленно мои чувства начинают просыпаться. Я чувствую ее знакомый нежный запах, который всегда сопровождается ароматом антисептика. Ее прикосновения ощущаются как дом.

Я судорожно вдыхаю. Если это сон, я никогда не хочу просыпаться.

— Мама? — шепчу я сорванным голосом. Я с трудом сглатываю. — Я не хочу просыпаться.

Мама вздрагивает, и я чувствую ее губы на своем виске. Это ощущается так нежно, так правильно, так безопасно, что мои глаза начинают закрываться.

Но тут какое-то движение привлекает мое внимание. Заметив мужчину, я мгновенно напрягаюсь.

— Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста, — начинаю я умолять. — Мне жаль. — Слезы обжигают кожу, и я удивляюсь этому, потому что они закончились еще на второй день... кажется.

Мужчина опускается на корточки, и когда его лицо оказывается в фокусе, я издаю душераздирающий крик.

Нет. Это просто жестоко. Что бы это ни было — это жестоко.

Кристофер не может быть частью этого кошмара.

Я впадаю в истерику, когда он поднимает руку, тянясь ко мне.

— Нет. Нет. Нет, — рыдаю я. — Пожалуйста. Перестань. Я больше не могу.

Я зажмуриваюсь, мое тело ждет удара, разум раскалывается на части, а последние крохи воли к жизни угасают.

Я не могу.

ГЛАВА 21

КРИСТОФЕР

Боже, моё сердце.

Неописуемая душевная боль прошибает меня насквозь, когда Дэш начинает рыдать.

Мисс Себастьян хлопает меня по плечу.

— Дай нам минуту, чтобы успокоить её.

Стоит мне подняться на ноги, как Дэш издает пронзительный крик. Мисс Себастьян вводит ей какой-то препарат, и спустя несколько секунд её крики переходят в хриплый стон, а затем она затихает.

Лицо тети Ли мокрое от слез; она опускается на колени, проверяет показатели жизнедеятельности Дэш, а затем переводит взгляд на меня:

— Ты можешь переложить её обратно на кровать? Мне нужно снова поставить ей капельницу.

— Конечно.

Я подхожу к Дэш, и тетя Ли предупреждает: — Осторожнее со спиной.

Я киваю и медленно просовываю руки под тело Дэш. На ней только банный халат, но ткань буквально поглощает её — настолько она исхудала. Подняв её к груди, я выпрямляюсь. Мой взгляд скользит по её избитому лицу, и это вырывает кусок из моего сердца.

Я не хочу выпускать её из рук, но понимая, что выбора нет, иду к кровати и бережно укладываю её. Тетя Ли быстро вводит иглу капельницы и вытирает кровь на месте предыдущего прокола.

— Что произошло? — спрашиваю я.

— Она пришла в себя. Не думаю, что она понимает, что находится в безопасности. — Тетя Ли делает прерывистый вдох, пытаясь совладать с эмоциями, чего я никогда раньше не видел. — Она как будто всё еще там.

Дядя Джекс подходит к кровати, и когда он видит Дэш, кажется, будто он получает физический удар. Он пошатывается, и я тут же подставляю руку ему под спину. Его дыхание учащается, его бьет дрожь.

Он подносит руку ко рту, и из его груди вырывается душераздирающий стон: — Боже...

Тетя Ли издает сдавленный звук и бросается к дяде Джексу; я отступаю. Они обнимают друг друга, и дядя Джекс опускается на пол, увлекая тетю Ли за собой.

Я не могу смотреть на их горе. Оно слишком обнаженное, слишком острое. Обернувшись, я встречаюсь взглядом с родителями. Отец протягивает мне руку, и я иду к нему. Его пальцы сжимаются на моем плече, и он притягивает меня к себе.