Надежда? Мужество? Воля к жизни?

Я понятия не имею, но это оставляет меня с чувством собственной никчемности. Будто я изначально не была достаточно важна. Я никогда не заслуживала Кристофера. От моей самооценки, от моих мечтаний не осталось ничего.

Мой следующий вдох зависит от Джоша.

Я издаю слабый стон — я снова вишу на веревке, которая впивается в кожу. Каждый день — повторение предыдущего. Это убивает во мне волю к выживанию. Это сломило меня ментально, заставив чувствовать себя ничем... просто пустым местом.

Джош начинает надвигаться на меня. Он замахивается, и я закрываю глаза. Я больше не могу это выносить. Боль в сочетании с голодом берет надо мной верх. Я уверена, что умираю.

Может, так даже лучше.

Его кулак с силой врезается мне в бок, и всё, что я могу — это судорожно хватать ртом воздух. У меня нет времени прийти в себя, следует новый удар.

— Скажи, что любишь меня! — ревет он снова.

Боль становится единственным смыслом моего существования. Я пытаюсь вдохнуть, но не могу — это слишком больно. Мне хочется просто провалиться в беспамятство. Но избавляющая тьма не приходит, лишь новый уровень боли, когда ремень снова рассекает мою и без того израненную спину.

Минуты кажутся изнурительными часами, прежде чем я наконец теряю сознание.

Не знаю, сколько я была в отключке, но когда прихожу в себя на полу, каждая часть моего тела кричит от агонии. Я вообще не могу пошевелиться.

— Я думал, ты уже никогда не проснешься. Ты заставила меня поволноваться. — Один звук голоса Джоша заставляет мое тело содрогаться от страха.

— Ты, должно быть, проголодалась, любовь моя.

Джош помогает мне сесть и ставит тарелку мне на колени. Вид салата с креветками вызывает у меня слезы. Джош подносит кусочек к моим губам, и, не в силах сопротивляться, я открываю рот. Я завишу от него в самой базовой потребности. Это лишает меня последних остатков человеческого достоинства.

Джош протягивает мне бутылку воды. Понимая, что если я продолжу перечить ему, он просто убьет меня, я бормочу:

— Спасибо.

Его губы мгновенно расплываются в улыбке, и это вызывает у меня странное чувство облегчения. Почти как очищающий дождь, сбрасывающий остатки моей старой кожи — той женщины, которой я была раньше. Джош подносит бутылку к моим губам, и я жадно пью столько, сколько он позволяет. Если я сдамся, возможно, он больше не будет причинять мне боль.

Желудок бунтует; я делаю пару глубоких вдохов, чтобы не выплюнуть еду и воду, а затем шепчу:

— Прости, что я предала тебя.

Я закрываю глаза, чувствуя, как эти слова вырывают последние куски моей души.

Той Дэш, у которой были мечты.

Той Дэш, которая верила, что заслуживает такого мужчину, как Кристофер.

Той Дэш, которая считала, что достойна любви. Что имеет на неё право.

Когда я снова открываю глаза, Джош выглядит таким счастливым. От этого по мне разливается острое облегчение.

— Ну вот, это было не так уж трудно, — воркует он, наклоняясь вперед и убирая прядь волос с моего лица. Я ловлю себя на том, что сама прижимаюсь к этому нежному прикосновению.

Его пальцы обхватывают мой подбородок, он приподнимает мое лицо. — А теперь скажи мне, что любишь меня.

В груди нарастает рыдание, когда слова срываются с моих губ:

— Я люблю тебя.

Улыбка Джоша становится еще шире. Он прижимается ко мне, впиваясь поцелуем в губы. Отстранившись, он говорит:

— Тебе нужно сделать один важный звонок.

— Звонок? — слова сами вырываются у меня. — Кому?

— Кристоферу. Ты должна сказать ему, что любишь меня, — говорит он, и его губы кривятся в победной усмешке. — Я хочу, чтобы он знал: я победил. Можешь поверить, он действительно думал, что ты его любишь? Серьезно, что за бред? Это же просто смешно, правда? — Он начинает смеяться.

Внутри меня происходит странная борьба. С одной стороны, я мгновенно наполняюсь надеждой, что этот звонок поможет Кристоферу найти меня, с другой — я до смерти боюсь сказать что-то не так, что-то, что может разозлить Джоша.

Кивнув, я шепчу:

— Это нелепо.

Джош достает телефон из кармана. Когда я поднимаю руку, чтобы взять его, он качает головой.

— Звонок будет по громкой связи. Я хочу слышать каждое слово.

Я быстро киваю, не желая упускать единственный шанс снова услышать голос Кристофера.

Меня лихорадит от надежды и страха, пока я смотрю, как Джош набирает номер. Когда начинаются гудки, комок подступает к горлу.

— Кристофер Хейз, — отвечает он. В его голосе звучит что-то, чего я никогда раньше не слышала. Кажется, будто он из последних сил пытается сохранять спокойствие.

Это вызывает во мне бурю чувств, и я с трудом выдавливаю:

— Это… Дэш. — Мой голос звучит хрипло от переполняющих меня эмоций.

— Дэш! — голос Кристофера становится резким, слышно, что он пришел в движение. — Ты в порядке? Где ты?