Когда в комнату входит Кристофер, я окончательно убеждаюсь, что разум играет со мной в злые шутки. Его глаза встречаются с моими, и всё, что я в них вижу это целый мир боли. Будто всё, что я чувствую, отражается в его взгляде.

Ледяной холод разливается по моему телу, заставляя меня дрожать так сильно, что я слышу собственное дыхание — быстрое, прерывистое, вырывающееся сквозь зубы.

Сердцебиение ускоряется, мышцы мучительно сводит судорогой, кажется, будто я съеживаюсь в пустоту.

Кристофер берет меня за руку, и его прикосновение кажется теплым, домашним. Затем он наклоняется надо мной, и я слышу эти ужасные слова:

— Я люблю тебя.

Нет, только не снова. Я не переживу это еще раз. Не смогу. Я пытаюсь вжаться в кровать, качая головой.

— Пожалуйста, — шепчу я, пока паника и страх пожирают то, что осталось от моего сломленного духа. — Прости меня.

По какой-то причине мое дыхание начинает замедляться, и странное онемение разливается по телу, пока сон не растворяется в темноте.

ГЛАВА 22

КРИСТОФЕР

Я стою не двигаясь, пока Дэш успокаивается под действием седативного, которое ввела ей тетя Ли.

Черт.

Это уже второй раз, когда она впадает в истерику при виде меня.

Я перевожу взгляд на тетю Ли: — Дело во мне?

Она смотрит то на Дэш, то на меня, а затем произносит:

— Ей просто нужно адаптироваться. Это займет время. В её состоянии крайние реакции — это нормально. — Тетя Ли проверяет капельницу. — Она скоро придет в себя. Я стараюсь давать ей меньше успокоительного.

Я киваю и сажусь на стул рядом с кроватью. Мы все провели здесь ночь, на случай, если она проснется. По крайней мере, она смогла немного отдохнуть.

В комнату входит мисс Себастьян с подносом кофе. Раздав нам чашки, она лезет в карман.

— Чуть не забыла. Мы нашли это при Дэш. — Она протягивает мне помолвочное кольцо.

Честно говоря, я о нем и не думал, решив, что Джош от него избавился. Я забираю кольцо у мисс Себастьян, бормоча: — Спасибо.

Я уже почти надеваю его на палец Дэш, но в последний момент передумываю, хочу сделать это, когда она будет в сознании. Спрятав кольцо в карман, я снова перевожу взгляд на Дэш.

Я делаю глоток кофе, и мой взгляд падает на её потрескавшиеся губы. Поставив чашку на тумбочку, я спрашиваю:

— Мы можем чем-то мазать её губы? Гигиенической помадой?

Мисс Себастьян указывает на баночку вазелина. Взяв её, я открываю крышку и набираю немного на указательный палец. Я касаюсь её губ максимально нежно, едва ощутимо, стараясь не задеть порезы.

Каждые несколько минут меня пробирает до костей: я не могу постичь, как Джош мог сотворить с ней такое. Я знал, что он скользкий тип, но это… это за гранью понимания.

Это также успокаивает мою совесть по поводу его смерти. Человек, способный так истязать другое живое существо, не имеет права жить. Я говорю себе, что это был единственный способ защитить Дэш и любую другую женщину, на которой он мог бы зациклиться в будущем.

По крайней мере, у нас не было с ним прямого контакта. Если его объявят пропавшим, власти и его семья не придут к нам с расспросами.

Ведь я и сам никогда бы не подумал, что это он.

Дэш начинает шевелиться, и мы все мгновенно напрягаемся. Я поднимаюсь и, наклонившись над ней, жду, когда она откроет глаза. Сердце бьется чаще; её ресницы вздрагивают, и в тот миг, когда её зеленые глаза фокусируются на мне, я произношу:

— Ты в безопасности, Дэш. Ты больше не в хижине. Мы нашли тебя. Ты в своей спальне, в доме родителей.

Её губы приоткрываются, вырывается сдавленный звук.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Ты дома. Он больше не сможет причинить тебе боль.

Кажется, последняя фраза доходит до неё, потому что она начинает кивать. Дядя Джекс и тетя Ли подходят ближе, и когда дядя Джекс берет её за руку, Дэш вздрагивает, но когда он пытается отстраниться, она шепчет:

— Не отпускай, папочка. Не отпускай меня.

Боже.

Я провожу рукой по её волосам, глаза жжет от подступающих слез.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе нужно что-то от боли?

Она смотрит на маму, а не на меня.

— Восемь.

Тетя Ли кивает и готовит инъекцию, вводя её прямо в катетер капельницы.

— Тебе станет легче через секунду, малышка.

Дэш кивает, её глаза закрываются.

— Не отпускай, папочка.

Чувство такое, будто мое сердце вырывают из груди, когда я выпрямляюсь и отхожу назад. Мисс Себастьян кладет руку мне на спину, но я лишь качаю головой. Развернувшись, я выхожу из комнаты, чтобы Дэш чувствовала себя в безопасности с родителями.

Она винит меня в том, что случилось? В том, что я не защитил её?

Я иду, пока не оказываюсь на улице. Остановившись под деревом, я закрываю лицо руками, пока осознание окончательно накрывает меня.

Мое присутствие расстраивает Дэш.

Эту мысль трудно принять, ведь я всегда был тем, к кому она шла за утешением. Я всегда был её лучшим другом, её опорой, её всем.

А сейчас я — никто.