— С одной-единственной поправкой, — поморщился Килиан, — Я искалечил разум врага. Врага, которого в любом случае пришлось бы убить в ходе боевых действий. На войне нет недопустимых средств.

С тихим звоном треснул еще один кристалл. Подобно погребальному звону колоколов по его душе, это напоминало о том, о чем Килиан предпочел бы забыть. Ведь тот солдат не был первым подопытным. К началу войны Килиан уже имел в своем распоряжении испытанную методику. И не все, на ком он ее испытывал, были для него настоящими врагами.

Жертва во имя науки. Тогда она казалась ему оправданной.

— Это неважно, — покачала головой Лана, — И знаешь, почему? Для них мы сами — точно такие же враги. Как бы ты отреагировал, если бы так поступили с тобой? Или со мной?! Это ты тоже оправдаешь, потому что «ну, это ж враг»?!!!

— Не оправдаю, — серьезно ответил юноша, — Но не удивлюсь.

— Не удивишься, — передразнила девушка, — Потому в мире и творится черт знает что, что вы сами делаете то, что осуждаете, когда это делают другие. Ты не хочешь, чтобы причиняли вред твоим близким, но думаешь ли ты о том, что каждый человек — чей-то близкий? И что неплохо бы тогда перестать делить людей на важных и неважных и понять, что важен ЛЮБОЙ человек?

— И что ты предлагаешь? — контратаковал Килиан, — Не сражаться с тем же Халифатом? Пусть творят с нами что хотят, зато мы сами останемся чистенькими? Это так не работает, Лана.

— Хватит извращать мои слова! — возмутилась чародейка, — Да, я понимаю, что это война. Я понимаю, что на войне подчас приходится убивать. Но есть граница между тем, что делать приходится, и тем, что делать недопустимо. Даже на войне. Или ты хочешь сказать, что если мы одержим победу, ты пойдешь насиловать женщин Халифата? А что, враг же! Горе побежденным!

— Не сравнивай, — поморщился учёный, — Все-таки здесь есть принципиальная разница…

— Конечно, есть! — перебила его девушка, — То, что сделал ты… Это еще хуже, чем насилие над телом. И мне жаль, если ты этого не понимаешь. Это значит, что я ошибалась в тебе, Кили.

Ладонь ее легла на собственные губы, будто пытаясь стереть с них след его поцелуя.

— И мне противно, что такой человек, как ты, поцеловал меня.

— Прости, — вздохнул юноша.

— Не прощу. Пока ты не поймешь, за что именно нужно извиняться.

— Лана, послушай…

— Я не собираюсь ничего слушать! Я ненавижу тебя, ясно? Ненавижу!

И с этими словами чародейка разорвала связь.

Тэрл не знал, о чем разговаривали колдуны, но из поведения эжени Иоланты вывод был очевиден. Не договорились.

— Идем, — даже не глянув на остальных, девушка направилась прочь.

Если честно, здесь Тэрл был здесь на стороне Килиана. Наивная ведьма попросту не понимала всей серьезности сложившегося положения. Он — понимал. Командующий гвардией ясно видел, что нынешняя война серьезнее всех, происходивших со времен Заката. В этой войне им потребуется любое преимущество, а у исследования учёного был огромный потенциал. Солдаты, которые не рассуждают, не ставят под сомнения приказы и без страха идут на смерть, — и все это не за счет долгих лет муштры, а за счет одной короткой процедуры. И это не говоря уж о возможности вербовки пленных без страха, что враг зашлет своего диверсанта. Воспользовавшись этой технологией в полную силу, можно было выиграть любую войну.

К сожалению, ведьма была, на взгляд Тэрла, слабым звеном их группы. Ее идеализм, ее ранимость, — все это делало ее уязвимой. Вынуждало полагаться на защиту таких, как он, готовых стрелять не задумываясь.

По мнению гвардейца, это отчетливо отдавало лицемерием.

Её характер был проблемой. Потому что для командующего гвардии очень важно было иметь возможность в полной мере полагаться на всех своих людей. Недопустимо, чтобы кто-то оказался неспособен выстрелить, упал в обморок или попросту не был готов использовать любые доступные средства для победы.

Иоланта должна была измениться. И если она не готова была сделать это сама, её следовало сломать и сложить заново.

Однако во время перехода заговаривать об этом с ней или с кем-либо еще Тэрл не собирался. Нужно было преодолеть как можно большее расстояние за дневной переход, и только полный дурак стал бы растрачивать дыхание на праздную болтовню.

То, что они шли через земли Порчи, воина не волновало. Он понимал, что Порча может представлять для них опасность, но понимал также, что ничего он с этой опасностью не сделает. С невидимой угрозой пусть разбираются чародеи, а не солдаты.

Твари Порчи — это уже ближе. Но единственная пока что встреченная тварь, которую Килиан окрестил Дозакатным словечком «зомби», не особенно устрашала. Нечувствительность к боли стала неожиданностью, но удар в голову обезвредил зомби без особых проблем.